— Дай мне чуточку вздремнуть. Что бы там ни стряслось — перетрем позже.

Девушка провалилась в беспробудный сон вплоть до самого рассвета, пока густой, дурманящий мясной аромат не выдернул её из глубин царства грез.

— Дисийский пирог? — сонно протирая глаза, Форс вывалилась из комнаты и тут же заприметила накрытый стол, уставленный снедью.

— В точку, — Сио как раз выходила из ванной комнаты. — Из той самой пекарни на углу, весьма недурно.

Форс лишь невнятно, довольно угукнула. Плюхнувшись за стол, она с пулеметной скоростью сгребла пирог и жадно впилась в него зубами.

Прикончив выпечку и сделав щедрый глоток сладкого чая со льдом, писательница издала сытый, блаженный вздох:

— Вот это я понимаю — жизнь.

— Дьявол, я же зубы не почистила…

Лишь благополучно разобравшись с утренним туалетом, к ней наконец-то вернулась кристальная ясность рассудка. Искоса мазнув по подруге пытливым взглядом, она поинтересовалась:

— Неужто ищейки из МИ-9 ни сном ни духом не почуяли подвоха, когда ты втихую вознеслась до «Судьи»?

— Легавые свято верят, будто этот прорыв — щедрый гонорар от той самой незримой фракции, что дергала меня за ниточки в прошлом, — охотница за головами выложила агентурные сводки, которые успела выудить.

Форс привычным жестом заправила локон за ухо и расплылась в лукавой улыбке:

— Железобетонная логика. Пусть теперь обивают пороги Церкви Богини Вечной Ночи, силясь докопаться до истины.

Вслед за этим она прикрыла рот ладонью, издав протяжный зевок:

— Самое время призывать гонца Того Самого.

После череды изматывающих «запечатлеваний» её словесный арсенал в отношении сурового авантюриста претерпел забавную метаморфозу: от Германа Воробья и господина «Мира» до лаконичного «Тот Самый».

С одной стороны, это была дань глубочайшего пиетета, а с другой — параноидальный страх перед чужими, вездесущими ушами.

Услышав заявление подруги, Сио воровато стрельнула глазами по сторонам и с легким недоумением спросила:

— Разве алтарь обустраивать не требуется?

В её памяти железобетонно отпечаталось: таинство вызова курьера неминуемо требует подобающего ритуала.

— Обряд — лишь один из путей, а Тот Самый велел пустить в ход совершенно иную лазейку. — Форс опустила взгляд на свой наряд и с досадой констатировала, что так и завалилась спать в повседневном, отчего ткань изрядно помялась и выглядела до одури неопрятно.

Пораскинув мозгами, что вот-вот предстоит предстать перед паранормальным вестником, девушка решила всё же держать марку. Пулей взлетев в спальню на втором этаже, она сноровисто переоделась в кремовое платье с высоким воротником, украшенным изящными оборками.

Изготовившись, она прямо на глазах у Сио вскинула правую руку, сделав резкое, хищное хватательное движение перед собой, словно отчаянно силясь вырвать нечто осязаемое прямиком из воздуха.

В глубине её зрачков мгновенно вырисовался и обрел плотность призрачный фолиант. Страницы замелькали с пулеметной скоростью, намертво застыв на одном из листов.

В следующую же секунду рука писательницы налилась свинцовой тяжестью, и она рывком вытянула из небытия человеческий силуэт.

То был не кто иной, как Герман Воробей собственной персоны: увенчанный шелковым полуцилиндром, облаченный в черное драповое пальто, с ледяным, суровым лицом и железобетонной выправкой. Вот только взгляд его сейчас казался слегка остекленевшим и безжизненным.

«Триумф? И это со второй попытки⁈ Да я же только вчера обкатывала этот фокус, и всё обернулось глухим фиаско…» Форс изумленно распахнула глаза, словно отчаянно силясь вобрать в зрачки побольше света, дабы разглядеть это чудо во всех деталях.

Писательница кристально ясно осознавала, что перед ней лишь выуженный из пор истории фантом, а потому особых приступов паники не испытывала. Чего нельзя было сказать о Сио: охотница на чистых инстинктах затаила дыхание. Натянувшись как струна, она неотрывно сверлила проекцию сурового авантюриста настороженным взором, будучи напрочь лишенной возможности раскусить, где здесь подлинная плоть, а где морок.

Кровавый послужной список этого безумного мастодонта всё еще был свеж в её памяти, отдавая леденящей жутью.

«Форс умудрилась призвать самого Германа Воробья⁈ А разве мы не курьера ждали? С каких это пор он снисходит до роли паранормального фантома по вызову?» В голове Сио лихорадочным вихрем закружилась целая прорва зубодробительных вопросов.

Пока Форс барахталась в глухом ступоре, решительно не представляя, что делать с этой куклой дальше, глаза Германа Воробья внезапно дрогнули. Его взгляд мгновенно налился живым, осмысленным светом, напрочь сбросив былую остекленелость. Казалось, в деревянную оболочку разом вдохнули подлинную жизнь.

Вслед за этим он неспешно выудил безупречной работы, отливающую серебром губную гармошку, поднес мундштук к губам и легонько дунул.