Окончательно выковав в уме этот план, Элджер решительно махнул рукой, увлекая матросов за собой прямиком в недра руин. Моряк повел отряд след в след по тому самому маршруту, что намертво впечатался в его память из недавних грез.

На сей раз он благоразумно не стал дробить своих головорезов на мелкие звенья. С одной стороны, капитан отчаянно силился подстелить соломку против внезапных, леденящих форс-мажоров. А с другой — спал и видел, как вся эта орава послужит ему живым, железобетонным «алиби» и свидетелями его мнимой непричастности.

Спустя добрую четверть часа Элджер вкупе со своей братией благополучно добрались до того самого исполинского древа, у корней которого зияли свежие, взрыхленные следы.

Мужчина не успел даже окинуть цепким взором округу, как перед глазами всё внезапно поплыло. В следующее мгновение его взгляду предстал монументальный, ослепительно роскошный дворец, целиком вытканный из кораллов.

Прямо над сводами этой цитадели мерно, слой за слоем, колыхались тяжелые волны глубокого, непроницаемо-синего океана. Исполинские колонны гордо вонзались ввысь, надежно подпирая поистине гротескный, циклопический купол. Вся эта картина источала подавляющее, первобытное величие, от которого веяло одновременно и заоблачной красотой, и свинцовым, гнетущим мраком.

Элджер молниеносно стрельнул глазами влево и вправо, с леденящим ошеломлением констатировав: все матросы, что только что дышали ему в затылок, бесследно испарились! Озарение не заставило себя ждать — его почти стопроцентно затянуло в искусно сплетенный, сюрреалистичный морок.

Беззвучно, с шумом втянув ледяной воздух, он медленно, размеренным шагом пересек порог кораллового дворца.

В просторных чертогах то тут, то там мелькали фигуры эльфов. Одни безмятежно жарили рыбу на углях, другие с упоением щедро сыпали диковинные пряности в застывшую, словно студень, животную кровь. Кое-кто виртуозно орудовал двумя тонкими веточками, отправляя в рот изысканные яства. И, что самое жуткое, ни одна из этих тварей даже бровью не повела, напрочь проигнорировав вторжение чужака.

Элджер не стал тратить на них время, устремив тяжелый взгляд на монументальный девятиступенчатый пьедестал, возвышающийся в доброй сотне метров впереди.

На самом его гребне царил роскошный коралловый престол, щедро инкрустированный сапфирами, изумрудами и россыпью мягко мерцающих жемчужин. И в этом кресле, свысока, подавляющим взором взирая на Элджера, восседала сама владычица эльфов — та самая «Королева Бедствий».

— Весьма недурно, — Кохинем ответила легким, едва уловимым кивком. Изящным, небрежным жестом она швырнула прямо в пустоту тот самый изысканный золотой кубок, что до этого лениво перекатывала в пальцах.

Мягкий, но обладающий стальной хваткой ветер в ту же долю секунды радостно подхватил чашу. Воздушные потоки, словно рой крошечных, незримых слуг, выстроились в стройную шеренгу и бережно понесли драгоценную ношу прямиком к Элджеру, стремительно сокращая дистанцию.

Моряк уверенно выбросил руку, перехватив кубок на лету. Опустив глаза, он узрел на дне золотой чаши озерцо пронзительно-лазурной влаги. Жидкость выглядела до пугающего иллюзорно и сюрреалистично, словно была соткана из чистых грез, напрочь лишенная осязаемой, грубой реальности.

— Опрокинь это в себя. А затем возьми курс на акваторию вблизи острова Симим, что в архипелаге Ротсид. Отыщи там этот самый коралловый дворец — в его недрах сокрыто всё то, чего ты так отчаянно жаждешь.

— А если я откажусь глотать это «вино» — дворец так и останется для меня незримым мороком? — глубокомысленно нахмурившись, Элджер не удержался от прямого, прощупывающего вопроса.

И пускай прямо перед ним восседал подлинный ангел во плоти, пират сохранял поистине ледяное, железобетонное хладнокровие. Как-никак, еженедельные аудиенции у заоблачной, великой сущности в Клубе Таро давно стали для него обыденной рутиной, навеки выковав стальную выдержку.

«Королева Бедствий» Кохинем утвердительно кивнула:

— В точку.

— Эта дрянь оставит на мне какое-нибудь клеймо или метку? — Элджер, чья паранойя всегда работала на опережение, счел нужным задать еще один щекотливый вопрос.

— Оставит, — голос Кохинем зазвучал с леденящей, равнодушной отстраненностью. — А посему, покуда ты не переступишь порог коралловой обители и не приберешь к рукам заветный куш, тебе строжайше воспрещается совать нос на остров Пасу. Любые рандеву с ангелами, пляшущими под дудку Леодеро, для тебя отныне — абсолютное, непререкаемое табу.

«Хех, будто к Папе Римскому можно завалиться на чаек в любой удобный момент…» — Элджер мысленно, с колоссальным облегчением выдохнул, виртуозно сменив вектор беседы:

— И как только я наложу лапы на вожделенный артефакт, эффект этого «пойла» благополучно испарится без следа?

На лице владычицы эльфов Кохинем не дрогнул ни единый мускул, когда она сухо отчеканила:

— Отнюдь. Тебе кровь из носу придется сожрать ту Потустороннюю характеристику в сыром виде.