Не успело эхо её слов растаять в воздухе, как силуэт эльфийской владычицы стремительно испарился, уподобившись тем самым зыбким миражам, что то и дело морочат рассудок путникам в бескрайних пустынях или на морских просторах.

Элджер резко распахнул глаза. Мужчина с ошеломлением обнаружил, что преспокойно лежит в собственной палатке, только-только вынырнув из объятий сна.

Мысли в голове поначалу путались, но он молниеносно взял рассудок в узду, сложив два и два:

Они с командой лишь накануне выудили наводку на заброшенную эльфийскую твердыню, благополучно добрались до нужных координат, но сунуть нос в сами катакомбы еще не успели.

Стало быть, вся эта недавняя «вылазка», леденящие кровь песни, гротескные мутации матросов, явление «Королевы Бедствий» и их последующий диалог — всё это было лишь виртуозно сотканным мороком, чистой воды сновидением!

«Немудрено, что я действовал с такой вопиющей, самоубийственной беспечностью… Железобетонно осознавая риск нарваться на „Королеву Бедствий“, я даже не удосужился загодя вознести мольбы господину „Шуту“… Неужто Кохинем, опираясь на свой ангельский статус, сплела этот пугающе осязаемый сон? Или же в её закромах пылится соответствующий Запечатанный артефакт, позволяющий зачерпнуть мощь даже из столь призрачного состояния?» — Элджер превратился в слух, прощупывая обстановку за тонкой тканью палатки, и с облегчением констатировал: всё тихо и обыденно.

Не теряя ни секунды, моряк сел и принялся благоговейно, с истовым трепетом чеканить молитву господину «Шуту».

Каких-то двадцать-тридцать секунд спустя он благополучно воспарил в таинственные чертоги над серой мглой, воочию узрев восседающего во главе изъеденного патиной длинного стола Владыку.

— Ты пересекся с Кохинем? — едва «Повешенный» отвесил положенный поклон, как бы невзначай обронил «Шут» Клейн.

«Повешенный» Элджер ответил с абсолютной, педантичной серьезностью:

— Истинно так. Впрочем, ручаться за то, что это была подлинная Королева эльфов, я не смею.

Глава 1186 Возможности и риски идут рука об руку

«Шут» Клейн тихо хмыкнул. Он не стал ни опровергать догадку «Повешенного», ни подтверждать, что таинственная незнакомка — это и впрямь «Королева Бедствий» Кохинем. В конце концов, не мог же он, дьявол побери, прямо на глазах у паствы выудить золотую монету и раскинуть карты для прорицания!

«Повешенный» Элджер, протомившись в ожидании несколько секунд и так и не дождавшись от господина «Шута» кристально ясного вердикта, поспешил выложить всю подноготную своей недавней молитвы в мельчайших деталях. Моряк поведал абсолютно всё: от заявления той самой леди, до боли смахивающей на «Королеву Бедствий», о наличии у него эльфийских корней, до щедрых посулов возвести его на полубожественный престол. Не забыл он упомянуть и о призрачном воскрешении Западного континента, и о стержневых условиях их грядущей сделки.

Выложив всё как на духу, Элджер благоразумно прикусил язык и понурил голову. Набраться дерзости и напрямую выпытывать мнение господина «Шута» он так и не отважился, предпочитая покорно дожидаться, покуда эта великая сущность сама соизволит нарушить молчание.

«Толика эльфийской крови… Доставить некую диковину из „Книги Бедствий“ прямиком на Западный континент… Канувший в Лету Западный континент вполне может вынырнуть из небытия… Западный континент…» — «Шут» Клейн выслушал исповедь в абсолютном безмолвии. Смежив веки на долю секунды, он наконец произнес ровным, лишенным малейших колебаний баритоном:

— Затея таит в себе фатальную угрозу, однако для тебя это поистине золотой шанс.

Клейн уже успел пустить корни и обрести первичный контроль над «Замком Истока», а потому мощь, которую он мог зачерпнуть, благополучно достигла уровня ангела второй Последовательности. Учитывая, что сама «Королева Бедствий» Кохинем барахталась на той же самой ступени, юноша был железобетонно уверен: ему вполне по зубам дать достойный отпор любым форс-мажорам, которые могла бы выкинуть эта эльфийская владычица.

И лишь опираясь на этот несокрушимый тыл, он отважился окрестить сию самоубийственную авантюру «шансом» для «Повешенного».

Разумеется, дабы не профукать эту удачу, от самого «Повешенного» требовалось не лезть на рожон, не пороть горячку и ни на секунду не забывать молить о божественной эгиде. Именно поэтому Клейн с особым нажимом ввернул фразу про «фатальную угрозу», прозрачно намекая моряку: прежде чем сделать хоть шаг, кровь из носу надлежит вознести мольбу господину «Шуту».

Эта донельзя лаконичная, скупая фраза таила в себе изрядное двойное дно, однако Клейн ни на йоту не сомневался: прожженный, ушлый «Повешенный» раскусит скрытый подтекст с полуслова.

Сердце Элджера радостно екнуло. Не сдержав бьющего через край воодушевления, он, уподобившись в своих манерах малышу «Солнцу», отозвался с поистине подкупающей, искренней горячностью:

— Верую лишь в господина Шута!