— А тот давний фокус, когда Ты, едва переступив порог «Земли, покинутой богами», мигом обернулся оригиналом, удался лишь потому, что аномалия «Замка Истока» резанула и по здешним краям? Твое подлинное тело почуяло возмущения и загодя окопалось в засаде у самого входа?

Амон выслушал эти выкладки с неизменной улыбкой и парировал вопросом на вопрос:

— А ты как думаешь?

— Рискни угадать: стал ли Я прямо сейчас подлинным телом?

Клейн, прикрыв рот и нос сжатым кулаком, погрузился в раздумья на несколько долгих секунд, после чего его губы изогнулись в легкой усмешке:

— Сдается мне, Твои остальные двойники как раз вовсю рвут жилы, обустраивая нужный ритуал, дабы Твой оригинал смог благополучно низойти прямо сюда…

Не успело эхо его слов растаять в воздухе, как силуэт юноши начал стремительно бледнеть, с хрустом осыпаясь и бесследно растворяясь в пустоте.

Поддержка этой исторической проекции была наглухо обрублена.

Тем временем на дикой пустоши за стенами древнего полиса Нос, аккурат в том самом укрытии, где залег Клейн, воздух внезапно пошел зыбкой рябью. В полувоздухе прямо из ниоткуда соткались мириады иллюзорных, хрустальных моноклей.

Этот неисчислимый, плотный рой стекляшек неотрывно впился немигающим взором в силуэт сыщика, всем своим видом злорадно вопя: «А вот Я тебя и нащупал».

Увы, и эта фигура Клейна стремительно выцвела, растаяв без следа.

Еще в тот самый миг, когда Амон водрузил монокль обратно на правый глаз, подлинное тело Клейна уже благополучно вынырнуло из пор истории в материальную реальность. Оседлав мощь «Бумажного ангела» и пустив в ход «Огненные скачки» вкупе с прочими паранормальными козырями, он пулей уносил ноги.

Секрет того, как та историческая проекция умудрялась вполне сносно вести диалог с Амоном, крылся в её подлинной сути. На деле это была марионетка — фантом Кьюнаса Кольга, виртуозно перекроенный в Германа Воробья. В ее нутре таился выуженный из прошлого «Червь Духа», покорно пляшущий под дудку того самого двойника Клейна, что отсиживался за городскими стенами.

Сам же Клейн, сверкая пятками в процессе отступления, то и дело нырял обратно в исторический туман. Эти мимолетные скачки даровали оставленному в засаде фантому прерывистые искры сознания, позволяя тому не терять хватку над марионеткой.

Именно этот сложный, рваный ритм и стал причиной того, почему болванчик, дискутирующий с Амоном, нет-нет да и проваливался в глухой ступор, сверлил пустоту немигающим взором или мучительно долго воскрешал в памяти чужие слова.

Перед лицом истинного «Бога Обмана» Клейн не смел допустить ни малейшей, даже самой крошечной оплошности!

Наглухо оторвавшись от древнего Носа, юноша для верности заложил еще пару-тройку гигантских петель. Лишь воспарив над серой мглой и дотошно прочесав округу через «Истинное Зрение», он наконец позволил себе слегка сбавить шаг.

«Скверна, берущая исток из самого корня… И поди разбери, вешал мне Амон лапшу на уши или глаголил истину… Спору нет, рано или поздно мне кровь из носу придется сунуться в этот Чернобыль. Вот только провернуть такое можно лишь вознесшись до „Чудотворца“ и сколотив железобетонный арсенал для самообороны, иначе это будет чистой воды доставка на блюдечке…» — сжимая в руке ту самую керосиновую лампу, пожертвованную Даницем, Клейн брел наугад сквозь бурьян, утопающий во всё более непроглядном мраке.

«Хвала» этой леденящей душу передряге, он наконец-то на собственной шкуре прочувствовал, насколько первобытной и хтонической угрозой дышит «Земля, покинутая богами».

Чудовищная, разъедающая плоть мутация среды, наглухо отбитые фанатики, падшие ангелы, рыщущие повсюду своры клонов Амона, затаившиеся во тьме мифические твари, всевидящее око злого божества, стерегущего эти пустоши, вкупе с остаточной божественной мощью, которую могу зачерпнуть и я, и мои враги… Воистину, проклятые земли, чья смертоносность бьет все мыслимые пределы… Сокрушенно вздохнув, Клейн титаническим усилием воли перевел фокус на Темного Демонического Волка.

Положа руку на сердце, в искусстве взятия следа этой мифической бестии Клейн совершенно не видел за собой ни малейших козырей. Что в познаниях о здешних реалиях, что в понимании повадок мишени — он на голову проигрывал Амону, чья экспансия длилась уже целое тысячелетие. Да и местным аборигенам, истово бьющим поклоны «Истинному Творцу» и играющим на своем поле, он тоже уступал вчистую.

«Мой единственный козырь — принадлежность к стезе „Провидца“, как и у Темного Демонического Волка, вкупе с властью над „Замком Истока“. Этот мощнейший магнит притяжения Потусторонних характеристик неминуемо сыграет свою роль, исподволь перекраивая рок и обостряя чутье… Вот только Амон — Король Ангелов смежного Пути. Закон притяжения работает и для Него, так что в этом аспекте Он мне ничуть не уступает… Уступает…» — Клейн, скрупулезно препарируя расклады, внезапно поймал ослепительное озарение, нащупав свой подлинный, самый грандиозный козырь.

И заключался он в следующем:

Он до смешного слаб!