К тому моменту, как её ноги оказываются полностью раскрыты передо мной, я уже тяжело дышу от желания попробовать её на вкус. Её запах достигает меня, и я невольно притягиваю её ближе за бёдра.

Господи…

Я не поэт, но она пахнет как присыпанные сахаром лепестки роз — с шипами. Как чудо невинности и прощения, переплетённое с дурманящим оттенком тьмы. Мой рот сам тянется к ней, жадно накрывая её влажную плоть языком. Один медленный, глубокий проход — и она резко вдыхает, становясь ещё влажнее прямо у меня на глазах.

Большими пальцами я массирую внутреннюю сторону её бёдер, кончиком языка скользя вверх и вниз между её складок, дразня вход, но снова и снова останавливаясь прежде, чем коснуться клитора. И, чёрт возьми, это до невозможности мило — смотреть, как она ёрзает, пытаясь податься ко мне бёдрами, направить туда, где всё пульсирует от желания. Будто я и так не знаю, где это место. Будто не смотрю на него как голодный зверь.

Я жду, пока её сладкая влага не начинает стекать по моему подбородку, и только тогда провожу напряжённым языком по чувствительному бугорку. Она судорожно вдыхает, бёдра резко дёргаются.

— Калеб… Калеб, пожалуйста… ещё.

Когда она произносит моё имя и прижимается ко мне всем телом, я перестаю мучить нас обоих. Захватываю её клитор губами — сначала мягко целуя, потом всё настойчивее, пока мой рот не начинает двигаться почти жадно, сводя её с ума. Её ноги беспокойно мечутся, пятки вдавливаются в плед, пальцы ищут, за что ухватиться в моих волосах.

И в этот момент я решаю: я отращу их. Отращу до самых чёртовых плеч — только чтобы ей было за что держаться, когда я буду доводить её до оргазма.

— Ох… кажется… — её ноги начинают дрожать. — Кажется, сейчас…

Не прекращая ласкать её, я провожу пальцами по влажному входу, затем медленно ввожу их внутрь, осторожно поворачивая и снова вытаскивая. Снова внутрь. Медленный поворот. И обратно. Её тело почти яростно сжимается вокруг моих пальцев, а клитор набухает под моим языком.

— Калеб! — вскрикивает она, сжимая мои бёдра ногами. Спина выгибается над пледом, всё тело дрожит в непрерывных судорогах удовольствия.

Я смотрю на неё почти с благоговением, пока она переживает оргазм — дыхание рвётся короткими, прерывистыми вздохами, а внутреннюю сторону её бёдер покрывает всё больше влаги.

Тем лучше для меня. Потому что следующий момент уже наступил.

Мой член распирает джинсы, пульсируя так сильно, что я едва успеваю расстегнуть молнию. Я медленно двигаюсь вверх по её телу, не сводя с неё взгляда — как хищник, изучающий добычу. И в её глазах вспыхивает новое понимание.

Шипы её розы уже показались наружу. И теперь они тянутся навстречу моим.

— Ну что, принцесса, пора расплачиваться, — говорю я низким голосом, срывая пуговицы с её платья. — За всё приходится платить.

Её грудь тяжело вздымается.

— За что?

Я резко нависаю над ней всем телом, и из её горла вырывается тихий всхлип.

— За красивое лицо и тугую киску. За то, за что мужчины одновременно любят и ненавидят тебя. Любят — потому что не могут устоять. Ненавидят — потому что не могут получить. — Я сжимаю пальцы на её горле. — Но только я имею право требовать плату за свои мучения.

Мы словно сталкиваемся в одном шторме — тяжёлое дыхание, сцепившиеся взгляды, понимание без слов.

Возбуждение.

— Красный, — шепчет она.

И, господи, от этих слов по моему члену уже стекает предэякулят ей на живот.

Её слова говорят одно, но разведённые бёдра и затуманенный желанием взгляд — другое. Это наш язык. Мы наткнулись на него случайно, но теперь он поймал нас обоих и уже не отпустит.

Я никогда её не отпущу.

— Красный? — повторяю я, сильнее сжимая её горло. — И кто меня остановит?

— Я могу, — тяжело дышит она, извиваясь подо мной и толкая меня в плечи с раздражёнными тихими всхлипами.

А я без труда удерживаю её, позволяя увидеть насмешку в моих глазах. Хотя на самом деле мне совсем не смешно. Потому что каждый раз, когда она двигается подо мной, её влажная киска трётся о мой твёрдый член.

Специально? Она понимает, насколько я на грани, когда дело касается её? Она специально доводит меня до предела?

Это наша игра. Способ вернуть ей часть контроля, который я отнял прошлой ночью. Я всё ещё доминирую — но теперь она вовлечена в это добровольно. Она добровольно вступает в эту опасную игру.

Но однажды я сорвусь. Поддамся этой одержимости и просто возьму своё.

— Продолжишь так бороться — и совсем выдохнешься, принцесса, — хриплю я, опуская голову к её груди, проводя языком по коже и прихватывая соски зубами. Не разрывая зрительного контакта, втягиваю один сосок в рот и медленно посасываю. — Даже если бы тебе удалось вырваться, сил убежать уже не осталось бы. Пора платить.