Всё оказывается намного хуже, чем я могла представить.

Входная дверь скрипит, открываясь.

— Добрый день. Вы Калеб Дэниелс?

Калеб не отвечает, но я почти вижу, как он молча кивает. Вижу, как держит винтовку так, чтобы её не было заметно.

— Я офицер Торрес, — продолжает мужчина, и в его голосе слышится осторожность по отношению к Калебу. И правильно. — А это Сара Хорнер. Мы нашли её в лесу, пока искали другого человека. Она говорит, что должна была начать у вас стажировку, но заблудилась по дороге сюда.

— Здравствуйте, мистер Дэниелс, — шмыгает носом Сара, голос у неё простуженный и жалкий. — Кажется, я свернула не туда… и связи совсем не было. После трёх дней в лесу я выгляжу не лучшим образом, но…

— Кого вы искали в лесу? — перебивает Калеб.

Офицер Торрес усмехается.

— Сбежавшую пациентку психиатрической клиники. Молодая девушка по имени Джуно перелезла через забор учреждения примерно в восьми милях к северу отсюда. У меня есть фотография…

Я зажимаю рот кулаком, пытаясь сдержать рыдание, и начинаю медленно пятиться к окну. Нужно бежать. Иначе полицейский заберёт меня обратно. А я больше не могу быть там. Я не выдержу снова кричать, доказывая, что мне не нужны лекарства, пока меня удерживают и насильно делают уколы. Не выдержу снова чувствовать, как мысли тупеют, а тело становится тяжёлым и вялым. Как меня просто усаживают в угол, чтобы я часами смотрела в пустоту.

Здесь, рядом с Калебом, я снова почувствовала вкус жизни. Настоящей жизни. Более яркой, чем даже та, что была у меня до клиники. Я снова чувствую энергию. Эмоции. Себя.

Я не позволю им всё это отнять.

И Калеб любит меня, но… с самой первой встречи я поняла: он не из тех мужчин, которым можно лгать. Что, если он почувствует себя преданным и позволит им забрать меня? Я не могу рисковать. Не могу.

Дрожа, я быстро натягиваю кроссовки и как можно тише подхожу к окну, поднимаю раму и выбираюсь наружу под проливной дождь. На мне только серо-белая шёлковая сорочка, которую купил Калеб, поэтому я ныряю обратно и хватаю плед. Закутавшись в него, бегу в лес — подальше от дома и от входной двери.

Я ведь уже сбегала однажды. Смогу снова… правда?

Но чем дальше я убегаю, тем сильнее сердце начинает протестовать. Кричать, чтобы я вернулась. Рыдая, я игнорирую его и продолжаю бежать.

Калеб, прости.

Калеб

Джуно

Теперь у моей одержимости есть имя.

Я хочу, чтобы эти люди убрались отсюда — немедленно. Чтобы я мог вернуться к ней. Больше никакого ожидания. Пора наконец узнать правду. К этому моменту она уже должна понимать: ей незачем скрываться от меня. Даже если бы ей действительно было место в клинике — она всё равно моя. Разум. Сердце. Тело. Душа. Каждая её частица бесценна для меня.

Полицейский поднимает фотографию моей принцессы, и я едва сдерживаюсь, чтобы не вцепиться ему в горло. Уже за то, что он носит её изображение в кармане. Что вообще имеет хоть что-то, связанное с ней.

Но снимок заставляет меня замереть. Кровь стынет в жилах.

На фотографии действительно Джуно — но жизни в её глазах нет. Под глазами тёмные круги, веки тяжёлые, будто ей трудно их держать открытыми. Плечи опущены, волосы растрёпаны.

Что они, чёрт возьми, с тобой сделали, принцесса?

Внезапно желание прижать её к себе становится таким острым, что я готов разнести этот дом по брёвнышку. Они заплатят. Каждый, кто причинил ей боль, заплатит.

— В ваших услугах я больше не нуждаюсь, — бросаю я женщине, не отрывая взгляда от фото. — И эту девушку я не видел.

Офицер внимательно смотрит на меня, но тут же отводит глаза, когда я холодно встречаю его взгляд. Этот человек искал Джуно. Если бы он нашёл её, я знаю, что случилось бы. Он захотел бы то, что принадлежит мне. Забрал бы её. Украл у меня.

И да — я вполне способен убить человека за то, чего он ещё даже не сделал. Чует ли он её запах в дальней спальне? Понимает ли, что у меня здесь спрятано сокровище, и хочет ли забрать его себе?

В голове закипает безумие, я стискиваю зубы до хруста. Если он только попытается приблизиться к ней, я уложу его раньше, чем он поймёт свою ошибку.

— Не нуждаюсь в ваших услугах?! — визгливо возмущается женщина. — Я провела здесь три ночи…

— И это всё? — обрываю я тихим, опасным голосом.

— Да, — быстро отвечает офицер, благоразумно увлекая женщину к выходу. — Моя машина на главной дороге. Далековато идти, но… я прослежу, чтобы она добралась домой.

— Хорошо.

Я закрываю дверь и заставляю себя ждать. Ждать, пока они окончательно не скроются из виду.

А затем я почти бросаюсь через дом, на ходу расстёгивая штаны. Мне нужно быть рядом с ней, когда она скажет правду. Нужно, чтобы она почувствовала всё — мою любовь, мою жадную привязанность, то, как сильно я ею горю. Чтобы поняла: рядом со мной ей ничего не грозит. Она там, где должна быть.

Дома.