После этого мы собрали вещи и ехали до тех пор, пока не добрались до уединённого уголка штата Вашингтон. Там мы скрывались, пока Калеб заканчивал книгу. Он назвал её «Моя».

The New York Times описал роман как:

«Мрачное путешествие в сознание мужчины с опасной одержимостью своей женой».

Книга продержалась в списке бестселлеров в твёрдом переплёте сорок девять недель. В разделе художественной литературы. Хотя мы оба знаем правду. В одержимости Калеба мной нет ничего вымышленного. Как и в моей одержимости им.

После успеха «Моей» Калебу предложили крупную экранизацию, и он согласился. Но ещё до премьеры мы переехали на частный остров, и никто из нас фильм так и не посмотрел. Он сказал, что не сможет вынести вида мужчины, прикасающегося к актрисе, играющей меня. И я его понимала.

— Я бы её убила, — прошептала я ему однажды утром на ухо, сидя сверху и чувствуя, как под ладонями округляется мой живот.

Теперь мы живём на острове — только наша маленькая семья. Нашей дочери четыре года, а сыну, который сейчас спит рядом со мной в гамаке, — два. Мы плаваем в океане, ухаживаем за садом, читаем на пляже. Именно такого спокойствия нам с Калебом всегда не хватало. Но даже в самых смелых мечтах я не могла представить, что мы найдём нечто настолько совершенное.

Тень закрывает солнце, и я поднимаю взгляд. Надо мной стоит муж, держа на руках уснувшую дочь. Его силуэт очерчен ярким безоблачным небом.

— Отнесу её в комнату, — говорит Калеб, задерживая взгляд на моей обнажённой груди. — Встретимся через пять минут.

Пульс тут же начинает грохотать в висках.

— Хорошо.

На слегка дрожащих ногах я поднимаюсь по каменной дорожке к нашему огромному дому. Обычно я бы остановилась, чтобы полюбоваться башенками, уходящими в небо, плющом на кирпичных стенах или балконом, где мы каждое утро пьём кофе. Но сейчас нет времени. Потому что я хочу остаться с мужем наедине. Как бы мы ни пытались держать дистанцию, нас всё равно снова тянет друг к другу. И сейчас столкновение уже неизбежно.

Я оставляю сына спать в комнате — под мобилем над кроваткой, который Калеб сделал для него своими руками, — и почти бегу по длинному коридору к нашей спальне.

Он ждёт меня у двери. Нетерпеливый. Без футболки. Хищник, готовый наброситься на добычу.

Стоит мне приблизиться, как он хватает меня за шею сзади, затаскивает в комнату и ставит перед зеркалом во весь рост.

— Посмотри на себя, — хрипло говорит он, тяжело дыша мне в шею. — Думаешь, мне просто ждать тебя? У меня всё внутри выворачивает, пока я не прикасаюсь к тебе. Меня ломает от желания. Разве я хоть раз дал тебе повод усомниться в том, насколько отчаянно нуждаюсь в тебе, малышка?

От его слов между ног становится горячо и влажно, колени подкашиваются от желания. Меня всё сильнее тянет к нему. С каждым разом всё сильнее.

— Нет.

— И всё же ты ходишь передо мной полуголая, сводишь с ума этой грудью, плещешься в воде в одном низе от купальника. Твой смех до сих пор звенит у меня в голове. — Он стягивает ткань вниз до моих колен и грубо сжимает ягодицу. — Ты намеренно меня провоцируешь?

Я облизываю пересохшие губы.

— Нет. Я просто хотела расслабиться.

— Расслабиться? — Его зубы скользят по моей шее, а тяжёлый член упирается мне между ягодиц. — Покажи, каково это — забыться. Расслабиться.

Я тут же разворачиваюсь и опускаюсь перед ним на колени, жадно всхлипывая и лаская его через ткань брюк, пока дрожащие пальцы наконец не справляются с молнией. Толщина его члена заполняет мой рот, и я стону, ощущая на языке вкус океана. Я знаю — долго он мне не позволит наслаждаться этим, поэтому пользуюсь каждой секундой: благоговейно глажу ладонями его твёрдый живот, с готовностью двигаясь навстречу.

Мой рот всегда лишает его контроля. Всегда. И именно поэтому мне это так нравится.

Он резко подаётся бёдрами вперёд, сдавленно стонет, и солоноватый вкус наполняет мой рот. Его пальцы путаются в моих волосах, пока он хрипло повторяет моё имя. Я поднимаю на него взгляд, полный обожания, расслабляюсь для него ещё сильнее, позволяя ему войти глубже, пока дрожь не проходит по всему его телу.

— Хватит… Господи… остановись. Ты сведёшь меня с ума.

С глухим стоном Калеб выходит из моего рта и тут же поднимает меня на ноги. А потом подхватывает на руки.

Он выносит меня на балкон с видом на океан и укладывает на широкий шезлонг, залитый солнцем. Несколько секунд просто смотрит на моё обнажённое тело, медленно проводя рукой по своему возбуждению, тяжело дыша.

— Перевернись.

Голодная до его прикосновений, я сразу ложусь на живот, поднимаясь на колени и без слов предлагая ему взять меня. Как тогда, в первый раз.