Она резко втягивает воздух и застывает, явно осознав, что только что сказала.

Я тоже замираю.

А потом меня накрывает ярость.

Будто внутри щёлкнули выключателем.

— Кто, нахрен, тебя связывал? — спрашиваю я слишком спокойно, пока верёвка скрипит в моих дрожащих руках.

Она смотрит на меня ошеломлёнными зелёными глазами.

— Ты сам собираешься меня связать! Как ты можешь осуждать за это кого-то другого?

— Ответь мне. Сейчас же. Кто это был?

На её лице мелькает победная улыбка.

— Это уже личное.

Я разворачиваюсь и пробиваю кулаком стену, потом прижимаю ноющие костяшки к виску.

— Это что, женская тактика такая? Расставлять ловушки, чтобы мужчины в них попадались? Если я тебя не свяжу — ты убежишь. Если свяжу — снова доведу до слёз. Правильного ответа тут вообще нет.

— Есть. Можешь мне довериться.

— Ни за что. Я никому не доверяю.

— Я тоже. Но… — Она замолкает, облизывая губы. — Не знаю… Наверное, нам нужно хоть с чего-то начать. Мы всё равно проведём здесь вместе две недели.

Если она думает, что я отпущу её через две недели, то глубоко ошибается, но я благоразумно молчу.

— Если ты не станешь меня связывать, Калеб, я отвечу на один личный вопрос.

Чёрт.

Перед таким соблазном невозможно устоять.

Выбить эту дверь было бы так же легко, как вдохнуть, но я сдерживаюсь. Сегодня ночью я и так применил слишком много силы по отношению к этой девушке. Если ворвусь туда сейчас, станет только хуже.

Чёрт, я совершенно ничего не понимаю в женщинах.

Как это исправить? И можно ли вообще это исправить? Я только что был с ней так груб, будто совсем забыл, что такое нежность. Бережность. О том, что ей нужна была поддержка. А те мерзости, что я ей говорил… Господи, меня самого за это убить мало.

Одних извинений будет недостаточно. Нужно что-то ей принести. Но что? Цветы? Нет, это совсем не про неё.

Еда. Сладости. Одежда.

Она же не может всё время ходить в моих футболках? Я могу съездить и купить ей вещи. Есть скрытая дорога, ведущая к шоссе. Когда я покупал этот дом, специально замаскировал её, потому что хотел полного уединения. Ею предполагалось пользоваться только в экстренных случаях, но разве это сейчас не чрезвычайная ситуация?

Она сидит там и плачет.

Я провожу рукой по груди и снова начинаю мерить шагами коридор, опять думая о том, чтобы выбить дверь. Каким-то чудом удерживаюсь. Вместо этого стараюсь сосредоточиться на том, что нужно делать.

Снаружи глубокая ночь, но меньше чем в десяти милях отсюда есть круглосуточный Walmart. Она ведь не станет убегать посреди ночи?

Господи, если к моему возвращению её здесь не будет, я, чёрт возьми, снесу каждое дерево в этом лесу, пока не найду её.

Я иду на кухню, беру ключи от машины, прижимая металлические зубцы ко лбу, чувствуя, как грудь вот-вот разорвёт изнутри, и снова начинаю метаться по дому, как зверь в клетке.

Я не могу пойти на такой риск.

Я не вынесу, если она уйдёт.

Я хочу спросить её настоящее имя, но тогда вся наша игра рассыплется. Она поймёт, что я с самого начала знал: она не Сара. И я уже понял — пока ей необходимо скрываться. Прежде чем рассказать, откуда она на самом деле пришла. И через что прошла.

— Кто тебя связывал? — хрипло спрашиваю я.

Её пальцы едва заметно сжимаются на подушке.

— Доктор. Доктор Тейлор.

— Зачем?

Она медленно качает головой.

— Это уже больше одного вопроса.

Раздражение впивается под кожу.

— Однажды он за это ответит.

— Хорошо, — тихо выдыхает она, будто сама испугалась собственного ответа.

Между нами будто рушится ещё одна стена. Понимание того, что тьма есть в нас обоих. И это рождает больше доверия, чем любые договорённости. Я прищуриваюсь, и в её глазах вспыхивает ответное понимание.

Возбуждение снова ударяет в меня с такой силой, что становится больно. Мне хочется исследовать ту тьму, которую мы, кажется, делим на двоих. Но сначала я должен всё исправить.

Если она вообще когда-нибудь снова подпустит меня к себе — это будет чудом.

Да, внутри неё есть что-то опасное. Но недостаточно, чтобы не расплакаться. Недостаточно, чтобы не сбежать из моей спальни так, словно я причинил ей боль.

Потому что во многом именно это и произошло.

Тяжело сглотнув, я роняю верёвку.

— Если сбежишь, я всё равно тебя найду.

— Знаю.

Джуно

Когда Калеб возвращается спустя час, он белый как полотно. Над верхней губой выступили капли пота, ещё одно влажное пятно расползлось на футболке под горлом.

В руках у него два больших пакета, и костяшки пальцев побелели от того, как сильно он сжимает ручки. Пока его не было, я так и не смогла уснуть, поэтому нашла другую футболку и ждала его на кухне. Увидев меня за столом, он заметно вздрагивает и тяжело выдыхает.