— Я могу отказать тебе, — угрожаю я, делая ровно обратное — целуя его в открытую и прикусывая его нижнюю губу. Раскрывая его рот своим, я высовываю язык и провожу по его губам, следом проскальзывая между ними. Его язык тут же встречается с моим, и в тот момент, когда он притягивает меня к себе, крепко сжимая руками, щупальца на моём теле расслабляются и опадают.

Вскинув руки, я цепляюсь за его плечи, пока его язык скользит по моему, проходясь вверх и вниз по всей его короткой длине и проникая ещё глубже мне в рот.

Я открываюсь ему навстречу, позволяя его губам раздвинуть мои, а языку — исследовать всё внутри. Напрягая мышцы горла, я сглатываю слюну, и он жадно стонет.

Я забываю о причине, по которой всё это начала, и прижимаюсь грудью к нему, нуждаясь в том, чтобы чувствовать его тело еще сильнее. Много лет назад я смирилась с тем, что у меня больше никогда не будет секса с мужчиной, но ведь Сефер — не мужчина, верно? Он — шанс. Если он готов играть со мной в игры, что он сделает, если я начну забирать у него, а не отдавать? В конце концов, это я его призвала. Разве это не даёт мне право им командовать?

Я вонзаю ногти в плоть его плеч, разминая подушечками пальцев перекатывающиеся под кожей мышцы. Он стонет, и я делаю это снова, сильнее, проверяя, как много он позволит мне себе позволить…

Его рука скользит вверх по моей спине и крепко сжимает затылок, фиксируя меня для полного господства его языка.

Затем он начинает легонько сосать.

Я резко отстраняюсь, когда это сильное ощущение пронзает меня, открываю глаза и встречаюсь с его затуманенным взглядом. С такого расстояния я вижу, что его глаза обрамлены иссиня-черной кожей, что создает видимость ресниц. Но это иллюзия, просто тени и пигментация.

Вблизи его жутковатые зелёные радужки завораживают ещё больше.

Я осторожно выпрямляюсь, и он отпускает меня. Я смотрю вниз на воду между нами. Я опускаю ладони в небольшое углубление и зачерпываю жидкость. Он с любопытством наблюдает, как я подношу воду к лицу и выливаю её на рот и грудь, увлажняя кожу и лиф платья. Жидкость стекает вниз, и я руками втираю её в грудь, пока ткань не пропитывается насквозь. Он одобрительно гудит, скользя по мне взглядом.

За окном поют птицы, и мягкий шелест волн на озере наполняет слух, сливаясь с довольным ворчанием, когда он снова притягивает меня к себе.

— Ты слишком наивна, слишком соблазнительна.

Сефер прижимается своим изогнутым ртом к моей коже и буквально выпивает меня, облизывая и прихлебывая, лакомясь собравшейся и стекающей водой. Его губы скользят по подбородку и вдоль челюсти; он целует меня, жадно втягивая в себя каждый сантиметр плоти, пока его шершавый язык движется всё ниже.

Опьяненная желанием и ощущением его пульсирующего под моим телом существа, я роняю голову набок, прижимаясь к его плечу. Он приподнимается, обхватывает мой подбородок и вытягивает мою шею, чтобы продолжать целовать. Теперь, когда юбка мокрая и облепила ноги, я поднимаю колено, устраивая ногу над его членом, затем тянусь вниз и осторожно кладу руку ему на грудь, проводя ладонью по кубикам пресса и животу, на мгновение замирая там, где у человека был бы пупок.

Он напрягается, перехватывает мою руку и поднимает голову, чтобы посмотреть на меня.

— Маленькая ведьма… Я бы предпочёл пировать на твоей плоти своими губами и языком, раскрывая твои секреты там, где у меня было бы достаточно места и свободы движений, но я понимаю наши ограничения — мои ограничения — и возьму то, что смогу. Теперь ты уже не так боишься последствий, не так ли?

— Последствия касаются тебя, а не меня. И если ты не беспокоишься о своей жизни, то почему должна я? Давай, — на этот раз я сама подначиваю его, — делай, что хочешь.

Он смеётся, и его резкое лицо озаряется тёмным весельем, которое чертовски притягательно.

— Похоже, ты не осознаешь один важный факт, так что позволь мне просветить тебя. Демонов чертовски трудно убить. На самом деле, я не думаю, что кто-то из нас когда-либо умирал, хотя не могу утверждать это с полной уверенностью. Меня никто не интересует, кроме самого себя.

— Это очевидно.

Он вскидывает бровь.

— Позволь мне поправиться. Меня не интересовал никто, кроме самого себя… до встречи с тобой, — он нависает надо мной, и его зелёные глаза вспыхивают изумрудными искрами. — У тебя божественный вкус, — шепчет он, прежде чем его рот накрывает мой, а язык вновь врывается внутрь.

Застигнутая врасплох внезапным возвращением его власти, я хватаюсь за его руку, чтобы удержаться, понимая, что стремительно теряю контроль над ситуацией.

Его язык ласкает мой убаюкивающими волнами, но с каждым требовательным толчком и отступлением его руки скользят всё ниже по моей спине, к талии и бёдрам. Он обхватывает меня и прижимает к своему огромному выступу. Я позволяю ему с силой вдавить мой зад в член, гадая, как далеко он готов зайти. Кровь кипит, и годы подавленного вожделения стремительно вырываются наружу; на этот раз я прикусываю его нижнюю губу еще сильнее и отстраняюсь, увлекая её за собой.