— Это меньшее, что ты заслуживаешь за то, что называл меня «маленькой» и «ведьмочкой».

В его глазах отражается блаженство, когда он уходит под воду. Прикрыв веки, он смотрит на меня, откидывая голову назад так, что острые кончики его рогов едва не царапают стену.

— Оба прозвища я дал тебе из нежности.

Вокруг него поднимается пар, клубясь вокруг мышц и темных тонов его тела. Уровень воды едва доходит ему до середины груди. Большая часть хвоста свисает из моей старой ванны, он настолько огромен, что выглядит нескладно в сравнении с ней. И всё же я не могу отрицать, как он привлекателен.

Моя кожа горит, влажность становится удушающей. Оторвав взгляд от него, я поворачиваюсь к окну, отпираю металлический цветочный замок и распахиваю створки. Свежий порыв воздуха с озера Коббин врывается в комнату, обдает лицо, немного сбивая жар. Несмотря на это облегчение, по всему телу пробегает дрожь.

Я оборачиваюсь и, встретившись с его пристальным взглядом, замечаю, что зелень в его глазах вернулась, становясь ярче и подсвечивая его темные черты.

— Ты подозрительно притихла. Что, язык проглотила? Побудь со мной, Грейс, чтобы я мог попробовать прочитать твои мысли.

Я в тревоге выпрямляюсь.

— Только посмей.

Он пожимает плечами, отчего его мощные плечи кажутся еще шире. От резкого движения его член начинает твердеть прямо посередине воды. Жидкость плещется вокруг его тяжелого яичка, когда он ёрзает вверх, чтобы опереться спиной о стену.

Внизу живота всё предательски сжимается, мои глаза расширяются от удивления, мечась между его лицом и растущей эрекцией.

«У него снова встает».

Порочная улыбка кривит его губы, вызывая невыносимое давление между моих ног.

— Ну, ты получил свою воду… — начинаю я.

Молниеносно его черные щупальца разворачиваются и обвиваются вокруг меня, прижимая мои руки к бокам прежде, чем я успеваю отступить. Я вскрикиваю, когда он втягивает меня в ванну прямо на себя.

— Что ты делаешь?! — я дергаюсь, снова сражаясь с путами. Твёрдый член упирается мне в живот, пока я барахтаюсь, а платье задирается, открывая мои теперь уже влажные черные трусики.

— У меня нет моей воды, — рокочет он мне прямо в ухо. — Но теперь я получу ее и вдоволь насыщусь. Какая же ты прелесть: призвала меня сюда, по всем правам, лишь для того, чтобы я мог испить из твоего тела, — он лижет кожу за ухом, и мой позвоночник выгибается в ответ, теперь я борюсь с ним лишь вполсилы. — Теперь мне ничего не мешает.

— Ты не можешь просто забрать её у меня, — огрызаюсь я, дёргаясь из стороны в сторону, когда щупальца отказываются ослабевать. — Я должна сама её отдать.

Он приподнимает меня в воздух, одно щупальце туго стянуто под грудью, отчего мои груди вздымаются при каждом вдохе, угрожая выскочить из тесного маминого платья. Но он смотрит не на них.

— Тогда дай мне её, — стонет он, глядя на мой рот, а не в глаза. Он опускает меня обратно на себя, на этот раз медленно, намеренно заставляя меня раздвинуть ноги и сесть на его бёдра. Мои колени упираются в теплую воду между ним и стенками ванны по обе стороны от его узкой талии. Когда член касается моего паха, я быстро подаюсь вперед, отстраняясь, боясь, что начну тереться об него, если не сдвинусь.

— Убери щупальца! — требую я.

Он отбрасывает волосы с плеч и снова улыбается, соблазнительно углубляя складки в уголках рта.

— Поцелуй меня, и я их уберу.

Он приближает лицо к моему, но замирает в миллиметре от моих губ, ожидая, когда я уступлю. Нас разделяет миллиметр, мне нужно лишь вытянуть губы, чтобы поцеловать его. Они приоткрываются против моей воли, желание поцеловать его становится почти непреодолимым, но я стараюсь не терять голову.

— Поцелуй меня, маленькая ведьма, — шепчет он, и его глаза, всматриваясь в мои, подначивают. — Поцелуй меня, Грейс, и дай мне то, чего я хочу. Ты тоже этого хочешь. Я чувствую, как дрожит твоё тело, как напряжены твои мышцы, я чую аромат твоей киски в воздухе между нами. Аромат, который ты источала с того момента, как обхватила меня руками в спальне. Сначала я не понимал, что это за запах… этот сладкий аромат, такой похожий на твой вкус, и в то же время иной… пока он не расцвёл здесь, в ванной. Так поцелуй же меня, Грейс. Почему нет? Я не могу причинить тебе боль и не стану этого делать. Не будет никаких последствий, кроме наслаждения, которым я одарю твоё тело.

— Нет, последствия будут, — шепчу я. — Они всегда есть.

Он вскидывает бровь.

— Тогда просвети меня, каковы же они.

— Я могу тебя убить.

Он взрывается смехом.

— Прошу, попробуй! На самом деле — давай. Убей меня и считай это прелюдией.

Раззадоренная и разозленная его наглым безразличием, я подаюсь вперед и прерываю его смех своим ртом, надеясь застать его врасплох.