После последней, тщательной проверки запираю дом и иду к причалу, держа в руках свою новую книгу. Положив её на один из шезлонгов рядом с сандалиями, одеждой и ключами, спускаюсь по оставшимся ступенькам и подхожу к воде. С тех пор как я последний раз была на улице, небо потемнело: облака решили заполнить просветы, вместо того чтобы рассеяться, как обычно. Сегодня не будет красивого заката.

Над озером ветер чуть холоднее, и я обхватываю себя руками, садясь на самом конце причала. Опираясь локтями о колени и опуская ступни в воду, наклоняюсь вперёд, всматриваясь в тенистое дно в поисках рыбы. Через мгновение я сдаюсь. Я вижу только мелкую рябь и темноту.

«Его нет».

«Я не думаю, что он вернётся».

«А зачем ему?»

Я покачиваю ступнями в ледяной воде, расслабляясь в красоте и привычности Коббин-Лейк перед закатом — даже мрачным. Облака закрывают солнце, и золотисто-серый цвет расползается по поверхности воды до самого дальнего берега и домов там. Я дёргаю ногой, посылая наружу маленький веер брызг.

«Я его убила?»

Наконец я позволяю себе мысль, которой боялась.

«Я почти убила отца Зака тогда, много лет назад».

«Но, с другой стороны, он сказал, что демонов убить нельзя. Я не верю, что убила его. По крайней мере, надеюсь, что нет. Я молюсь, чтобы я даже не ранила его».

«Я ведь предупреждала его».

Я вздыхаю.

Проблема в том, что я не знаю, что именно произошло. Мне показалось, будто из меня вырвалось электричество, но с ванной всё в порядке… На этот раз я ничего не подожгла. Снова потирая голову, я опираюсь на другую руку и думаю, было ли вообще всё это — Сефер и последние несколько часов, — или я просто поскользнулась и очень сильно ударилась головой.

Это вполне возможно. Когда он исчез, я упала и стукнулась виском, а когда открыла глаза, была одна. Возможно, то, что я считала реальностью, было всего лишь сном.

В последнее время я чувствую себя одиноко.

«Нет… я одинока уже какое-то время».

С тех пор как вернулась из колледжа и не знала, что делать дальше со своей жизнью… снова живу рядом с родным городком и помогаю родителям за деньги… Трудно не застревать в прошлом, во всех хороших и плохих временах. Возвращение в Коббин-Лейк должно было помочь мне. Вместо этого оно подвесило меня в неприятном, застойном лимбо.

Я избегала прошлого как могла, но это трудно, когда место твоей травмы буквально по соседству.

Проводя взглядом по воде к причалу слева, я с облегчением вижу, что там пусто, а лодка у него — накрыта. Я не хотела видеть родителей Зака — даже мельком.

Я не хотела видеть отца Зака.

Вода ударяет по голени, и я смотрю в другую сторону. Понимая, что волны слишком слабые, чтобы брызнуть на меня, хмурюсь и быстро ищу в воде источник. Рыба? Я вытираю воду с голени.

Мир вокруг внезапно мутнеет, и на меня опускается покрывало тумана. Больше не серое и не золотое — всё становится тёмным и мутным, как озеро ночью, когда солнца давно нет и единственный источник света — фонарик.

«Но солнце ведь только садилось…»

Паника накрывает меня, я тянусь вытащить ноги из воды, но чёрная рука выстреливает наружу и хватает меня за щиколотку.

Крик рвётся из горла, и меня утягивают в озеро. Меня мгновенно накрывает водой, я бьюсь, отчаянно барахтаясь, пока руки не прижимают меня к твёрдой груди. Вода свистит вокруг, и я вырываюсь из неё с новым криком, вслепую бью локтями, пытаясь отбиться от нападавшего, хотя уже знаю, кто это.

Тёмный смех наполняет уши, и я разворачиваюсь к нему, моргая, стряхивая остатки воды с глаз. Когда зрение проясняется, надменное, ухмыляющееся лицо Сефера смотрит на меня, клыки выставлены напоказ, волосы мокрые и блестят вокруг плеч.

— Ты думала, от меня так легко избавиться? Ты снова меня удивляешь, Грейс.

— Сефер, — выплёвываю я его имя, будто проклятие, и толкаю его в грудь. — Ненавижу, когда меня пугают! Зачем ты это сделал? Нас могут увидеть — тебя, — и теперь я опять мокрая! — я пытаюсь злиться, но облегчение захлёстывает меня от того, что он вернулся и с ним всё в порядке. — Удивляю? Что ты имеешь в виду? Как ты здесь? Что произошло? — вопросы сыплются изо рта вперемешку. — Ты ранен? — я перестаю отталкивать его, когда его хвост поднимается, поддерживая меня в воде. Более того, я придвигаюсь ближе к нему, настороженная переменой вокруг, когда, наконец, оглядываюсь. Берега исчезли, а причал — лишь тень вдалеке. — Где мы?

— Так много вопросов, — тянет он, явно забавляясь, не отводя от меня взгляда. — Отвечая на самый важный: мы у меня дома, в тёмных водах моего законного владения.

«Что?»

«Дома?»

— Я в Аду? — пискляво вырывается у меня, и я прижимаюсь к нему всем телом, пока он обнимает меня. Внезапно я больше не вижу ничего вдали и не могу разглядеть чёрные воды прямо вокруг нас. Ветер стих, и даже небо стало тёмным, бурлящим серым. Никаких золотых следов солнца за облаками больше нет.

Штормовое и дикое, и при этом жутко тихое — мы не в Коббин-Лейк.

«Это Ад».