Я снова вздыхаю, не желая зацикливаться на том, на чём я уже зацикливалась достаточно. Знаю лишь одно: я увереннее, когда самостоятельна, чем, когда полагаюсь на родителей во всём. Зак был моей первой попыткой отделиться от них, и она с треском провалилась, так что теперь, когда я снова живу в родном городе, я стараюсь не повторять прошлых ошибок — независимо от того, была ли я тогда тупым ребёнком, когда их совершала.

После того как мама забирает папин костюм и ещё несколько вещей, она уезжает домой готовить ужин, оставляя меня закончить уборку. Я из окна в коридоре смотрю, как она отъезжает.

Даже после её отъезда Сефер не появляется, и когда я сливаю последнюю грязную воду из пароочистителя в ванной, меня накрывает тянущая тоска утраты.

Я только что увидела то, чего никто другой никогда не видел. Я разговаривала с демоном — даже целовалась с ним…

Я тру губы кончиками пальцев. Его прикосновение было волнующим. Оно заставило меня тосковать по тому, что я запрещала себе из страха последствий.

Сев на край ванны, я складываю руки на животе и обнимаю себя.

Я не пыталась заниматься сексом при первой же встрече, но это не значит, что я не хотела. Проблема в том, что, хотя я до сих пор не знаю точно, что произошло, я едва не убила отца Зака тем, что вообще это сделала.

С ворчливым стоном отгоняя мысли, я тру лицо ладонями.

Это неважно. Это всё в прошлом, и все выжили — к счастью — и пошли дальше. Мне тоже нужно присоединиться к ним и идти дальше.

Поднявшись со своего места у ванны, достаю ключи и иду по коридору. По пути заглядываю в каждую спальню, в последний раз перепроверяя, что всё идеально. Последняя — та, что ближе всего к верхней площадке лестницы, — моя комната. Или то, что когда-то было моей комнатой много лет назад.

Когда я открываю дверь, она упирается во что-то, и изнутри доносится тихий стон. Заглянув в щель, я замечаю знакомые гладкие чёрные чешуйки и чёрные щупальца, шевелящиеся внутри, и сердце подпрыгивает.

Сефер. Он всё ещё здесь?

Я наваливаюсь на дверь, распахивая её шире, и обнаруживаю, что её блокирует длинный хвост Сефера.

— Помоги мне, — хрипит он себе под нос, пока я смотрю на него.

Он лежит с закрытыми глазами, раскинув руки рядом с моей детской кроватью, и выглядит довольно жалко. Я проскальзываю в комнату, пересекаю её и наклоняюсь над ним.

— Ты в порядке?

Он суше, чем в последний раз, когда я его видела. Его кожа, прежде упругая, начинает становиться шершавой и сереть. Губы приоткрыты, но дыхание кажется слабым и тяжёлым. И ещё его член… вялый.

— По-мо-ги мне, — повторяет он в ответ на мой вопрос.

— Что я могу сделать? Что тебе нужно? Вода! — я резко выпрямляюсь, поворачиваюсь к ванной и включаю кран. Набираю воду в ладони и быстро несу к нему, брызгая ему на губы. — Я принесу ещё. Мне нужно взять стакан.

Он хватает моё запястье рукой.

— Ещё. Мне нужно больше, чем это, — он отпускает меня, и я делаю шаг назад.

Я хмурюсь и смотрю на его тело, распластанное на новом каменно-сером коврике, который поставили мои родители. Исчезли все бирюзовые и фиолетовые оборочки, которые раньше были повсюду, и постеры на стенах. Мою старую комнату давно превратили в ещё один унылый гостевой номер. Тот, что рассчитан на одиночек или детей из-за меньшего размера — достаточно просторный только для двуспальной кровати.

— У меня есть идея, — говорю я, вспомнив сцену из фильма, который когда-то видела.

Я пулей мчусь в примыкающую ванную — ту, что раньше была украшена фиолетовыми пушистыми полотенцами, — и включаю воду в ванну. Сделав её приятно тёплой, я возвращаюсь к Сеферу и опускаюсь на колени рядом, выливая ещё одну пригоршню ему на рот.

— Думаешь, сможешь добраться до ванной?

Он приоткрывает глаза. Радужки мутные, прекрасной зелени почти совсем нет, её заменяет блеклая молочная белизна.

— Тебе придётся тащить меня, — стонет он и снова закрывает глаза.

Я смотрю на него в упор.

Сев назад с убитым, раздражённым вздохом, я перевожу взгляд на расстояние между ним и ванной.

— Только попробуй играть со мной, — предупреждаю я.

— Вода, — снова хрипит он, звуча ещё более жалко.

Ругая себя за то, что вообще пожалела о том, что он мог уйти, я возвращаюсь к ванне и перекрываю воду. Потом я становлюсь между ним и новым серым стеклянным комодом и продеваю руки ему под плечи.

— Готов? — объявляю я, держась подбородком вверх, чтобы не напороться на его рога. — Раз, два, три…

Поднимаю его — и тут же грохаюсь обратно на пол. Он падает частично на меня, и мне приходится вытягивать ноги из-под его тяжёлого торса.

— Ой, — стонет он.