— А что, если он не захочет?

— Что если он… — сжимаю волосы на затылке в кулак и закрываю глаза. — Джим, она предала его самым ужасным способом. Она не хочет его на самом деле. Ей нужна любая информация, которую он может ей дать.

— Чем это отличается от твоей ситуации? — Джим садится прямо и барабанит пальцем по столу. — Цель Фрэнки такая же, как и у нее. Получить информацию о нас. Как много ты дал ей в обмен на крупицу внимания?

— Это совсем другое дело, и ты это знаешь. Даже без всех ниточек, за которые ты дергал, чтобы настроить ее против своих, мудак Касл сделал всю тяжелую работу за тебя. Он вбил ей в голову, что ее отдел хотел убить всех, кого отправил на этот корабль.

— Да. Это правда.

Все мысли вылетают у меня из головы, и я забываю, зачем вообще сюда пришел.

— Прости?

— Ты правильно расслышал, сынок. Все одиннадцать агентов были отправлены сюда умирать. Эти ребята – черное пятно в правительственных документах, и от них нужно избавиться. Тихо.

— Я… я не понимаю. Почему Фрэнки? Какого хрена она сделала? — теперь я сажусь в кресло. Если не сяду, то упаду. Никогда не думал, что в маленьком предсмертном признании Касла будет хоть капля правды.

— Не мне говорить, но всё откроется. Со временем, — Джим снова откидывается в кресле. — А пока продолжай быть ее другом. Один точно понадобится ей, когда всё выплывет наружу.

Я сжимаю подлокотники кресла и борюсь с желанием повысить голос.

— Джим, мы говорим о ее жизни. Знаю, ты любишь играть в глупые игры, но я не готов устраивать Фрэнки ад только ради твоего развлечения.

— Ну, ну. Похоже, кто-то стал более заинтересован, а?

— Хватит этого дерьма.

Его улыбка сменяется чем-то печальным, и он разворачивает кресло со вздохом, снова поворачиваясь ко мне спиной.

— Разрешение даю. Что касается остального, тебе просто придется поверить, что мои интересы погребены в той же яме, что и твои.

Я встаю и выхожу из комнаты, прежде чем перепрыгнуть через стол и задушить его голыми руками. Нечасто во мне вспыхивает такой гнев, но и так страшно мне тоже бывает нечасто. Если Фрэнки отправили сюда умирать, что же она скрывает?

И почему мне не всё равно?

Когда бегу по коридору, ищу лестницу. Лифт – слишком долго, а Фрэнки нужна мне прямо сейчас – в моих объятиях. Нужно знать, что она в безопасности и что я могу сохранить ей жизнь. Впервые с тех пор, как узнал о личности Фрэнки и своей настоящей миссии, желание защитить ее приходит с одним ударом сердца. Она всё это время была в опасности, и только сейчас я полностью это осознаю.

К тому времени, как добираюсь до двери каюты, легкие горят и я не могу отдышаться. Распахиваю дверь и обнаруживаю ее стоящей у длинного стола под телевизором. На нем возвышаются четыре бокала для шампанского в компании испорченной бутылки Bollinger.

Но я могу сосредоточиться только на ней. Бросаюсь вперед и заключаю ее в объятия.

— Всё в порядке? — бормочет она мне в грудь, когда прижимаю девушку к себе.

— Нет, но будет, — целую ее в макушку. Прежде чем успеваю сказать что-то еще, кто-то стучит в дверь.

Придется рассказать Фрэнки о том, что я узнал, после того как наши гости уйдут. Сейчас нужно совершить убийство и спасти одного идиота.

Эмбер сидит на краю кровати, в правой руке – наполненный шампанским бокал. Пока она тараторит о ...

Эмбер сидит на краю кровати, в правой руке – наполненный шампанским бокал. Пока она тараторит о том, какой замечательный парень наш Чед, молюсь, чтобы девушка не слишком внимательно рассматривала пузырящуюся жидкость. Как могла размешала комок спермы, но он определенно всё еще виден. Липкая масса танцует в жидкости, подпрыгивая от пузырьков вверх и вниз, пока она говорит.

Поднимаю свой бокал и делаю вид, что пью, и Маверик делает то же самое. Надеюсь, это побудит ее последовать нашему примеру, но на приманку клюет только Айс Пик. Он запрокидывает голову и проглатывает содержимое за один глоток.

Мужчина облизывает губы и смотрит на бокал.

— Ух, какой пикантный вкус, да?

Мои щеки вспыхивают.

— Это винтаж. Иногда, эм, фрукты…

Блядь, не знаю, к чему клоню. Шампанское вообще делают из фруктов?

— Виноград может быть немного терпким, — говорит Маверик, приходя на помощь.

— Не волнуйся, детка, — Эмбер щекочет усы Айс Пика, что одновременно и странно, и отвратительно. — Мамочка научит тебя всем тонкостям хорошей жизни, когда мы вернемся на сушу.

Мамочка?

От ее разговоров меня тошнит, но когда она наконец отпивает шампанское, желудок сжимается. Большой комок скользит в распахнутую пасть, и она проглатывает его.

Эмбер поджимает губы и прочищает горло.

— Да, терпкость соответствует году, дорогой. Однажды я делила бокал со своим покойным мужем, празднуя приобретение особенно желанного производителя.