Опускаю футболку и смотрю на него, всё еще уничтоженная тем, что произошло, но взгляд в его глазах смывает это чувство. Он усмехается мне сверху вниз и подзывает ближе, и, как похотливая шлюха, которой я являюсь, подчиняюсь.

Если Фрэнки думает, что я получу свое, не убедившись, что она тоже удовлетворена, то глубоко оши ...

Если Фрэнки думает, что я получу свое, не убедившись, что она тоже удовлетворена, то глубоко ошибается. Оргазмы – это прекрасно, но ничто не сравнится с тем, чтобы дать Фрэнки такое же сладкое освобождение. Когда она подходит ближе, я чувствую облегчение. Теперь не придется привязывать ее и вырывать оргазм силой.

— У моей проблемы есть свои недостатки, но есть и преимущества, — сжимаю в кулаке обмякший член, нежно поглаживая, пока говорю с ней. — Нужно всего немного больше боли, и я готов ко второму раунду.

Ее зрачки расширяются, когда она смотрит, как моя рука ползет к порезу на бедре. Скрежеща зубами, ускоряю движения и готовлюсь к острому приступу боли, погружая большой палец глубоко в рану. Она закусывает нижнюю губу, и это последняя помощь, которая мне нужна. Член твердеет в ладони.

— Ты дала мне то, что было нужно, красавица. Скажи, что нужно тебе. Как доставить тебе удовольствие?

Она подходит ближе к кровати и садится на край. Нежным прикосновением Фрэнки уводит мою руку от пореза и кладет ее на запачканную кровью грудь. Я сжимаю мягкую плоть и смотрю ей в глаза, пока ласкаю себя.

— Хочу, чтобы ты трахал меня медленно. Хочу чувствовать каждый дюйм, когда ты двигаешь бедрами. Не ускоряйся, пока не скажу.

Киваю и целую ее окровавленные пальцы.

— Всё, что захочешь. А теперь положи руки на кровать. Постараюсь двигаться медленно, но не могу обещать, что буду нежным.

Когда она наклоняется вперед и устраивается, соскальзываю с кровати и встаю позади нее. Руки скользят вверх по спине, задерживаясь на широких бедрах, когда опускаюсь обратно. Она так идеально ложится в мои ладони. Мог бы швырнуть ее, но не буду.

Только если не попросит.

Приставляю головку члена к блестящему входу, наслаждаясь тем, как толстые губки раздвигаются над сияющей кожей. Когда толкаюсь вперед, бедра подаются назад, проглатывая меня. Она такая жадная до меня, и мне это, блядь, нравится. Наблюдать, как член медленно появляется и исчезает, дюйм за мучительным дюймом, – ошибка, но я не могу отвести глаз. Впрочем, неважно, куда я смотрю. Всё в Фрэнки – пир для моих глаз.

То, как ее руки сжимают простыни в пике каждого толчка.

Или как она смело смотрит на меня и хнычет, когда я беру ее за запястья, чтобы удержать в лучшем положении.

Прижимаю ее задницу к своему тазу, раздавливая порез о кожу при каждой встрече. Острая боль устремляется в член, и я наказываю Фрэнки за то, что она дарит мне столько совершенства, доставляя ей удовольствие до исступления. Ловлю момент, когда ее глаза закатываются, прежде чем она утыкается лицом в матрас и издает низкий стон.

— Сильнее, — стонет она, наконец поворачивая голову набок.

Тяну Фрэнки за руки и вонзаюсь в нее, сохраняя медленный темп, но используя больше силы в конце каждого толчка. Каждый раз вхожу до упора, и не могу представить, что это приятно.

Если только я не единственный, кому нравится немного боли…

Отпустив ее запястья, перемещаю хватку на бедра. Пальцы впиваются в ее плоть, кусая достаточно глубоко, чтобы почувствовать кости под восхитительным слоем мягкой плоти. Спина Фрэнки выгибается, и она вскрикивает, но не говорит остановиться.

— Это слишком для тебя? — спрашиваю, подчеркивая вопрос очередным мощным толчком.

— Нет, дай мне больше, — говорит она. — Сильнее.

Выхожу из нее и переворачиваю на спину. Она раздвигает ноги, нетерпеливая, желая снова ощутить меня внутри, но я сжимаю ее бедра вместе и перекидываю икры через левое плечо. Без предупреждения снова вхожу в нее.

Глаза Фрэнки плотно закрываются, она вцепляется в покрывало у головы, вдыхая носом и выдыхая ртом в такт моим толчкам. Но я быстро понимаю, что всё в точности наоборот. Это я подстраиваю темп под ее дыхание. Когда она ускоряется, ускоряюсь и я. В конце концов она теряет контроль и засовывает руку между ног, но я сохраняю ровный темп.

Наклоняюсь вперед, трахая ее сильно и быстро, пока пальцы летают над клитором. Как комики могут высмеивать этот момент, не пойму. Нет ничего смешного в прекрасном акте женщины, которая так усердно работает, чтобы кончить. Это так красиво, что снова приближает меня к грани.

— Если ты продолжишь так ласкать свою киску, то заставишь меня кончить, — шепчу, глядя на нее сверху вниз. — Мне нравится видеть, как ты доставляешь себе удовольствие. Кончи, красавица. Кончи для меня, чтобы я тоже мог получить облегчение.