Изнутри доносится громкий стук, и мы поворачиваемся как раз вовремя, чтобы увидеть, как работники ударяют безжизненное тело Эмбер обо все поверхности. Славно. Надеюсь, они выбросят ее в океан, и надеюсь, что ее бедные собаки попадут в любящие руки, где их не будут разводить до смерти ради контента.

— Это испытание заставило меня задуматься, почему мы не заменим желтых Скотов на живодеров, — говорю, наблюдая, как сука исчезает в дверях и навсегда уходит из нашей жизни. — Красные – насильники. Розовые – педофилы. Желтый мог стать цветом живодеров.

Фрэнки кивает и потирает руки.

— Кэт бы это понравилось. Тебе приходилось сидеть на фото-презентации Коротышки и Мистера Вискерса? Думаю, она убила бы за этих котов, несмотря ни на что.

Мы заходим в комнату и проверяем кровать на наличие пятен крови, но она чистая. По крайней мере, мерзкая сука была достаточно вежлива, чтобы истечь кровью внутрь собственного живота. Обязательно отправлю ей благодарственную открытку прямиком в ад.

Когда начинаю раздеваться перед сном, понимаю, что Фрэнки смотрит на меня. Пристально. Ее ледяной голубой взгляд прожигает дыру в спине, поэтому снимаю рубашку как можно медленнее, наслаждаясь жаром. Она ерзает на кровати, закусывая нижнюю губу тем милым способом, который сводит меня с ума.

— Перестань, — предупреждаю я. — Представляю, что твоя киска, наверное, очень болит после того, что было раньше, но я не смогу сдержаться, если будешь продолжать так на меня смотреть.

— Ой, как страшно, — говорит она с насмешливыми нотками в голосе.

Провожу гибкую кожу ремня сквозь шлевки, снимаю его, затем хлопаю полоской по ладони.

— Я никогда не был из тех, кто заставляет женщину подчиняться силой, но ты напрашиваешься, красавица. Это капризное, властное поведение иногда заставляет меня хотеть сбить с тебя спесь.

Челюсть Фрэнки отвисает, и я беспокоюсь, что обидел ее, но затем нежные губы изгибаются в широкой улыбке. Она становится на четвереньки и подползает к краю кровати.

— Я никогда раньше не была покорной. Даже не думала об этом, — она снова кусает нижнюю губу, и у моего вялого члена начинает ныть основание. — Ну, до сих пор.

Подхожу ближе к кровати. Ремень всё еще зажат в правой ладони, но левой я собираю ее волосы на затылке. Натягивая пряди, запрокидываю ее голову назад.

— Это то, что ты хотела бы попробовать? — спрашиваю я. — Думаю, это точно то, что я хотел бы попробовать. Очень сильно.

Миг неуверенности мелькает в ее глазах. Я понимаю. Мы так далеко от моей зоны комфорта, но именно это меня и заводит. Только надеюсь, что она чувствует то же самое, но просить такую женщину, как она, встать передо мной на колени… Если Фрэнки откажется, я не обижусь.

Ее глаза закрываются, и она морщится, когда я усиливаю хватку в волосах. Инстинкты подсказывают мне, что я слишком груб и что это неправильно.

Но затем она стонет.

— Думаю, я тоже хотела бы попробовать, — говорит она. — Просто… никаких ударов и всего такого, да? У меня всё еще болит тело после того, как Касл меня избил.

Слегка шлепаю ее по щеке, пробуя почву.

— Сильнее, — говорит она с ухмылкой. — Может, я и капризная, но точно не малышка, Маверик. Если хочешь, можешь наказать меня.

Она снова, блядь, кусает губу, и наказание никогда еще не звучало так заманчиво. Я тяну ее голову ближе к своему животу. Язык устремляется к коже, но я снова отдергиваю ее.

— Я не разрешал тебе пробовать, красавица.

Она стонет и пытается снова, но я оттаскиваю ее и снова слегка шлепаю по щеке.

— Не раньше, чем я разрешу. А теперь будь хорошей девочкой и освободи мой член.

Отпускаю ее голову, и она спускается на пол. Стоя на коленях, Фрэнки начинает расстегивать мои штаны. Смотрю, как пальцы расстегивают пуговицу, затем опускают молнию. Мы оба немного шокированы, когда мой член подпрыгивает, когда штаны падают. У меня получился приличный полустояк… без всякой боли.

Если я слишком много об этом подумаю, рискую потерять ту магию, которая сейчас происходит, поэтому возвращаю внимание к красивой женщине, стоящей передо мной на коленях. Она, кажется, и сама это понимает, потому что просто кусает губу и терпеливо ждет указаний.

— Соси, — приказываю я. — Мне всё равно, если он мягкий. Соси, пока не станет твердым, даже если на это уйдет вся ночь.

Снова хватаю ее за голову и притягиваю лицо к члену. Ее губы приоткрываются, и удивление на лице, когда я силой вхожу в ее рот, просто чертовски божественно. Фрэнки стонет и засовывает руку между ног, но я сжимаю волосы сильнее, заставляя ее кричать.

— Я не разрешал тебе трогать себя. Будь хорошей девочкой, красавица. Мне не нравится тебя наказывать.