Собрав еще крови, покрываю свою грудь алым, продолжая поглаживать Маверика. Когда сиськи становятся скользкими, наклоняюсь вперед и зажимаю его член между ними. Он толкается бедрами вверх со стоном, который вибрирует через матрас. Его голова склоняется набок, когда он трахает мою алую грудь. Взгляд прикован к месту, где мы соединяемся, и неподдельное удовольствие на его лице заставляет меня течь. Он имел в виду именно то, что сказал. Маверик хочет меня, с обвисшими сиськами и прочим дерьмом.

Когда кровь начинает подсыхать, становится труднее проталкивать его член через тесное пространство, поэтому оставляю грудь и опускаю рот на головку его члена. Металлический вкус взрывается на языке, когда я беру его в самую глотку.

Изголовье скрипит, руки Маверика дергаются вниз, но ладони остаются на месте.

— Боже, я просто хочу прикоснуться к тебе.

Кручу его ствол одной рукой и двигаю ртом в противоположном направлении. Я тоже хочу, чтобы он ко мне прикоснулся. Но не сейчас.

— Если не могу чувствовать тебя кончиками пальцев, не могла бы ты хотя бы развернуть свою задницу ко мне? Хочу видеть твою идеальную киску, пока ты доставляешь мне удовольствие.

Свободной рукой опускаю шорты и отбрасываю их ногой, затем перестраиваюсь, чтобы дать ему желаемый обзор. Всё это время продолжаю сосать его член, будто моя жизнь зависит от этого. Тонкий балансирующий акт, но я справляюсь.

— О, блядь, — рычит он. — Ты такая мокрая для меня.

Член дергается у меня во рту, непроизвольный спазм возбуждения, когда он понимает, как сильно я его хочу. А я тем временем просто пытаюсь делать вид, что у меня нет задницы, на которую он, наверное, смотрит. Я видела такие видео в ТикТоке.

— Я близко, красавица. Если будешь продолжать в том же ритме, я кончу.

Сжимаю основание его члена мертвой хваткой, прерывая вакуум, и слизываю кровь с губ.

— Даже не думай об этом. Не раньше, чем я получу свое.

Он запрокидывает голову и ругается под нос, пока я поглаживаю его член.

— Не могу удержаться с тобой. Пытаюсь, но ты превратила меня в гребанного человека-минутку.

— Хорошо, что мне нужна всего минута.

Снова беру его член в самую глотку, прекрасно понимая, что тем самым заставляю Маверика ослушаться моего приказа. Когда насаживаюсь ртом на член, подвожу его всё ближе и ближе к взрыву, в то время как он отчаянно пытается избежать неизбежного.

Пальцы скользят по прессу, пока я продолжаю сосать. Питаюсь тем, как его живот дергается с каждым его прерывистым вдохом. Он не хочет кончать. Хочет сделать так, как просила, а я делаю это невозможным. Пот пропитывает кончики пальцев, когда я распластываю ладонь и провожу короткими ногтями по его груди. Бедра дергаются вверх, вгоняя член мне в глотку.

Желудок сжимается, спазм пронзает тело. Не могу с этим справиться. Хотя довольно хорошо контролирую рвотный рефлекс, это нелегко, когда у меня в трахее гребанное мясное бревно. Но становится намного хуже, потому что в тот момент, когда я вдыхаю носом, струйка спермы выстреливает из его члена.

Отстраняюсь, но дюймы члена, которые удаляю изо рта, кажутся бесконечными. Всё это время Маверик неконтролируемо кончает, заливая горло пугающим количеством семени.

Мозг изо всех сил пытается подавить желание кашлянуть, что разбросало бы липкую жидкость по всей кровати, но я не могу делать два дела сразу. Желание вырвать неконтролируемое, и я чуть не обсираюсь, когда желудок снова подпрыгивает. Теплый липкий комок, тяжело лежащий на гребаном языке, не помогает.

Держа губы плотно сжатыми, обвожу взглядом комнату в поисках места, куда можно было бы отложить свой дар. Туман оргазма уходит из головы Маверика, и он понимает, что происходит.

— Мини-бар! — кричит он, пиная ногой в сторону маленького холодильника. — Там есть винтажное Bollinger64. Можешь запить им.

С надутыми щеками показываю ему большой палец, прежде чем нырнуть к холодильнику. Но это уже не ситуация «запить». Это момент «выплюнуть изо рта». Хотела бы я быть молодцом и проглотить, но теперь, когда попробовала сперму на вкус и ощутила большое количество, нет другого выбора, кроме как провести эвакуацию содержимого из рта. Также не помогает то, что мне всё еще нужно выкашлять первую порцию из левого легкого.

Нахожу бутылку прямо в центре холодильника. Ее трудно не заметить, так как она – единственный обитатель. Схватив ее, срываю фольгу, снимаю проволочную уздечку и осторожно освобождаю пробку, стараясь, чтобы та не выстрелила и не выбила здоровый глаз. Снова раздумываю над планом «запить», но желудок немедленно возражает. Чтобы не устраивать еще больший спектакль, делаю то, что должна, и неграциозно предлагаю свой вклад Bollinger, прежде чем засунуть пробку обратно и поставить бутылку на длинный стол под телевизором.

С пылающими щеками хватаю ключ от наручников из сумки и спешу освободить Маверика. Бросаю наручники в маленькую мусорную корзину, когда он освобождается, всё еще кашляя до умопомрачения.

— Почему ты их выбросила? — спрашивает он, потирая запястья.

— Ты был прав. Эти наручники приносят несчастье, и мы никогда больше их не используем, — хватаю футболку с пола и ищу проймы.

Маверик усмехается и садится немного прямее.

— Нет нужды одеваться. Кто сказал, что мы закончили?