— Не уверен насчет этого. У нас не очень хорошая история с наручниками.

Защелкиваю один браслет на его левом запястье и жестом велю ему лечь в правильном положении на кровати. Несмотря на высказанные опасения, он подчиняется, и я продеваю второй браслет через изголовье, прежде чем закрепить его полностью. Отступаю назад и смотрю на свою работу.

Кусая губу, улыбаюсь. Не могу сдержаться.

— Знаешь, я могла бы оставить тебя так. Ничто не мешает мне выйти за дверь.

— Даже обещание удовольствия?

— Ладно, — говорю я. — Может, только это.

Он использует натяжение от наручников, чтобы приподняться немного выше, кожа натягивается вокруг мышц. Мне нужна салфетка, чтобы вытереть слюну с уголка рта. Ничто не должно выглядеть так хорошо.

Я встаю на колени на кровати и снова беру член в руку. Он слегка обмяк, поэтому снова пытаюсь щипать его яйца, но он, кажется, становится только мягче.

— Мне, возможно, понадобится немного больше… стимула, — тихо говорит он. — Это не из-за тебя, Фрэнки.

Его заверение приятно, но я не могу отделаться от чувства, что мои обвисшие сиськи и морщинки от смеха кусают меня за задницу. Мой уход за кожей отличный, но старение – естественный процесс, который я не пыталась корректировать хирургическим путем. Теперь задаюсь вопросом, не было ли это ошибкой, но откуда было знать, что я влюблюсь в мужчину почти на двадцать лет моложе?

— В синей сумке в шкафу есть нож, — продолжает он. — Очень острый, так что будь осторожна, когда…

— Воу, воу, притормози, блядь. Я хотела сделать тебе минет, а не гребаную демонстрацию ножей Гинсу63. Мне больше нравилось, когда проблема была в ненависти к себе.

— Ты не будешь резать глубоко, но боль – лучший способ удерживать меня в нужном состоянии. Легче показать, чем объяснять.

Кусаю губу, но на этот раз без ухмылки. То, о чем он просит, – не знаю, смогу ли сделать это. Но попробую.

Нож легко найти на дне сумки, спрятанный под аккуратно сложенными джинсами и парой хаки-шорт. Ручка выглядит потертой от многолетнего использования, лезвие не намного лучше. Царапины и зазубрины покрывают металл, но когда я провожу им по тонким волоскам на предплечье, вижу, что он был прав. Он острый, блядь, как черт.

— Итак… как мне это сделать? — спрашиваю, стоя над ним. — Есть какое-то конкретное место, или… ?

— Бедро, красавица. Надави слегка и проведи лезвием от бедра к паху. Кожа чувствительная.

Чувствую себя топлесс-хирургом, готовым провести извращенную операцию, когда наклоняюсь и прижимаю острый край к его коже. Даже когда надавливаю и начинаю двигать рукой, мозг кричит, что это неправильно.

Маверик вскрикивает и морщится, и я отдергиваю лезвие.

— Прости! — кричу я. — Ты, блядь, велел мне!

Он качает головой, и капля пота падает ему в глаз.

— Нет, у тебя отлично получается. Это то, что мне нужно. Но наклонись немного ниже, чтобы твои сиськи качнулись рядом с лезвием. У меня была эта фантазия так долго, и ты – ее живое воплощение.

— Подожди, то есть ты не делал этого ни с кем другим?

Его брови сходятся вместе.

— Нет, я не делился этой частью себя ни с кем другим. Ты первая. Обычно я просто убегаю в ванную, прижигаю мошонку зажигалкой и продолжаю.

— Я просто подумала…

— Шрамы остались потому, что так я делал, когда был один. Пока не нашел лучшие способы мастурбировать, — он пожимает плечами, насколько это возможно в наручниках. — Фантазия была не такой хорошей без девушки.

Наклоняюсь вперед и смотрю ему в глаза, прижимая нож к коже.

— О, правда? И как теперь?

Его взгляд перемещается к моей груди, и он облизывает губы.

— Лучше, чем я когда-либо представлял.

Тяну лезвие вниз, но на этот раз не останавливаюсь, когда он вскрикивает. Завершаю движение, вызывая на поверхность пугающее количество крови. Маверик, должно быть, замечает беспокойство на моем лице, потому что снова начинает меня успокаивать.

Но я беспокоюсь не о его безопасности. Хотя кровь идет довольно сильно, это не опасно. Нет, я беспокоюсь, потому что мои мысли постоянно уходят в очень темное место. Сначала кровавые видения, потом Касл, а теперь…

К черту.

Провожу ладонью по крови, скапливающейся во впадине над его бедром, затем мажу ею твердеющий член. Когда Маверик понимает, что я делаю, он стонет и наблюдает, как моя ладонь скользит вверх и вниз по его стволу, окрашивая кожу в красный. Похоже, его фантазия – не единственная, которую мы сегодня осуществим.