Он останавливается у шкафа и достает два чехла-вешалки. Боже, надеюсь, это не очередной гребанный скафандр. Зажарюсь на солнце. Он протягивает один чехол мне, затем идет к кровати, бросает свой и вздыхает.

Кладу ладонь ему на руку, пока Маверик не смотрит на меня.

— Похоже, тебя это беспокоит, так что это точно что-то. Девушка, с которой он ходил на свидание, казалась милой. Ты волнуешься, что она может быть федеральным агентом?

— Я не уверен. Просто… не в духе Айса пропускать завтрак. Он обожает еду. Мы с Беннетом ели с Нормисами, и я его не видел, а вы были на завтраке Грешников, и его там тоже не было, — он наклоняется и расстегивает чехол, затем выпрямляется. — Какого хрена? Джим не серьезно?

Перекидываю чехол через руку и подхожу ближе, чтобы заглянуть поверх его высокой фигуры. Внутри лежит пиратский костюм, но он гораздо более экстравагантный, чем я представляла. Ожидала дешевый наряд, с пластиковым крюком вместо руки или, может, с фальшивым попугаем, но это? Когда Маверик вытаскивает длинное капитанское пальто из чехла, я в восхищении. Такая детализация, должно быть, стоила целое состояние.

Спешу открыть свой чехол, заинтригованная тем, что могу найти внутри. Моя мать не разрешала участвовать в Хэллоуинских забавах типа «кошелек или жизнь», когда я росла, и наряды в нашей семье не были игрой. Она отправила меня прыгать с парашютом в пять лет, при этом детские забавы были под запретом. Наверное, потому что с хамелеонским аспектом нашей жизни не стоит играть, но всё равно, приятно наконец надеть костюм.

Мой ансамбль такой же детализированный и дорогой на вид – и на ощупь, – как и наряд Маверика. Я немедленно начинаю раздеваться. Чем скорее влезу в этот костюм, тем лучше. Начинаю сверху – белая льняная блузка, спадающая с плеч и переходящая в широкие рукава. Юбка – просто прелесть, со всеми этими шелковистыми фиолетовыми оборками. Спереди она доходит до верхней части бедер, а сзади спускается до икр.

Поворачиваюсь, чтобы посмотреть, как продвигается Маверик, и моя челюсть почти падает на пол. Он успел надеть свободные коричневые штаны и ботинки до щиколотки, и, честно говоря, мог бы на этом остановиться. Он выглядит так, будто вышел из исторического фильма, и нет ничего сексуальнее мужчины прямиком из 1829 года.

— Чувствую себя идиотом, — сокрушается он, поднимая из чехла белую рубашку. Оборки на концах рукавов заставляют меня усмехнуться.

Достаю черный корсет из своего чехла и затягиваю его на талии.

— Если это тебя утешит, ты точно не выглядишь как идиот, — поворачиваюсь к нему спиной. — Поможешь?

Маверик встает позади меня, мужской одеколон дразнит чувства нотками кожи и греха. Его пальцы работают быстро, затягивая шнурки, пока грудная клетка не сжимается на три размера. С каждой затяжкой он спрашивает, не слишком ли туго. Да, слишком, но это нормально. Хочу, чтобы моя талия стала как можно тоньше.

С последним закрепленным шнурком хватаю черные сапоги до колена и шляпу с перьями, которая вызывает у меня сомнения. Шляпы и я обычно не очень совместимы. Может, когда нанесу макияж, будет не так плохо, поэтому спешу сделать это, пока Маверик возится с остальной частью наряда.

Хотя я обычно не пользуюсь косметикой, для этого мероприятия нужно что-то поярче. Достаю тяжелую артиллерию и принимаюсь за дело, делая контуринг лица, пока не становлюсь похожей на кинозвезду. Завершаю всё накладными ресницами и красной помадой. Проведя плойкой по волосам, чтобы придать объема, снова примеряю шляпу. Я удивлена, когда смотрю в зеркало, мне правда нравится то, что вижу в отражении. А это случается нечасто.

Маверик издает низкий одобрительный рык, когда я выхожу из-за угла.

— Боже, спаси и сохрани. Ты хорошо выглядишь, красавица.

— Если ты еще раз скажешь «боже, спаси и сохрани», я заколю тебя ножом, — улыбаюсь ему. — Но спасибо. Ты сам выглядишь довольно круто.

— О, ты еще не видела самую лучшую часть, — он поворачивается обратно к чехлу, роется в нем, затем снова поворачивается ко мне. В руке Маверик держит кортик43. — И этот сукин сын острый. Я порезал себе палец, потому что думал, что он ненастоящий или хотя бы тупой, но нет. Джим достал настоящее оружие.

У меня падает сердце, когда понимаю, что это значит, но я должна была догадаться, что сегодня нам придется убивать людей. Черт. Вдруг это мероприятие перестало казаться таким уж веселым.

— Эй… есть вероятность, что ты мог бы, может быть… помочь мне избежать убийства кого-либо сегодня? — кусаю нижнюю губу, ожидая, пока он вставит свой меч в ножны на поясе. — Когда мы случайно отправили того парня за борт, было не так уж плохо, но теперь я сомневаюсь.

Но затем Маверик качает головой, и мое сердце падает в пятки.

— Фрэнки, хотел бы я, но ты должна помнить о другой игре, в которую мы здесь играем. Если кто-то узнает, что ты федеральный агент, у них будет право на твою голову.

— Значит, ты передумал меня убивать? — говорю, садясь на край матраса.