Медленно двигаюсь вперед, входя глубже, затем снова выходя. Фрэнки дышит со мной в такт, вздыхая немного громче с каждым толчком, пока ее глаза закрываются. Грудь поднимается и опускается, губы приоткрываются, когда она теряет себя в ощущении.

— Можно войти немного глубже? — спрашиваю я, и она кивает. Темные волосы падают на щеку, когда она всхлипывает, и я наклоняюсь и убираю их, сохраняя этот медленный, глубокий ритм. — Я хочу видеть тебя. Такая красивая, такая желанная. Когда ты кончишь, хочу видеть, как теряешь контроль.

Она стонет и теперь двигается в такт со мной. Руки Фрэнки перемещаются к груди, где она сжимает холмики и пощипывает соски пальцами. Наблюдение за тем, как она играет с грудью, заставляет хотеть пососать их. Кусать.

— Я хочу, чтобы ты оседлала меня, — говорю я, выходя из нее. — Используй меня, пока не кончишь.

Мы меняемся позициями, и она садится сверху. Прежде чем она впускает меня внутрь, притягиваю ее вниз, чтобы кусать грудь. Пока я добровольно задыхаюсь, она трется своим лобком о член до боли, – абсолютное совершенство. Каждый стон, выскальзывающий из нее, понемногу истощает мое терпение, и когда Фрэнки наконец впускает меня внутрь, я почти кончаю.

Не так всё должно происходить, начинаю внутренне паниковать. Сначала она заставила меня кончить в штаны, а теперь собираюсь кончить раньше, чем она успеет получить свое. Этому не бывать.

Но, блядь, Фрэнки ускоряется. Ее руки упираются мне в грудь, и она трется, принимая меня полностью. С долгим, низким стоном она запрокидывает голову. Гребаная богиня.

— Блядь, кажется, я действительно могу кончить, — говорит она, киска сжимается вокруг члена. — Я так близко… так…

Мои руки взлетают к ее бедрам, удерживая ее на месте, пока киска создает ожог трением о мой таз. Скорость, с которой она движется, голод, пронизывающий каждый вздох, говорят, что она хочет этот оргазм больше, чем получить гребанное повышение в своем отделе, и это очень опасное знание.

Потому что, когда она стонет, трясется и взрывается на моем члене, Фрэнки теряет часть себя. И когда я изливаюсь внутри нее, тоже лишаюсь части своей души.

Осознание приходит ко мне только на следующее утро за завтраком. Вчерашний вечер провела в туман ...

Осознание приходит ко мне только на следующее утро за завтраком. Вчерашний вечер провела в тумане, завернувшись в объятия своего любовника. Туман рассеивается, пока смотрю на человеческое ухо, лежащее поверх подушки из яичницы-болтуньи. Столкнувшись с буквальным человеческим органом на своей тарелке, больше не могу притворяться.

Я переспала с серийным убийцей.

Ева ставит стакан апельсинового сока и морщится, глядя на свою тарелку. Ей достался палец, который она смахивает с яиц, прежде чем зачерпнуть полную вилку омлета. Напротив меня Кендра смотрит на что-то… по-моему, это нос. Кожа сморщилась, так что трудно понять, что именно лежит перед нами. Девушке явно противно происходящее, рада видеть, что я не единственная, кто не может переварить фирменное «какого хрена» шеф-повара.

— Где Кэт? — беру полоску бекона, который выглядит достаточно безопасным, надеюсь, — Вчера вечером ей было плохо, хотела проведать ее.

Кендра отодвигает свою тарелку в сторону.

— Должно быть, ей уже лучше, потому что она пошла с Джимом и Эзрой готовиться к сегодняшнему большому событию. У Нормисов день на частном острове, где они смогут посмотреть шоу Пиратов.

Выплевываю кусок мяса и накрываю салфеткой, прежде чем отодвинуть тарелку. Это точно не свинина.

— Звучит весело. Запишите меня.

— Ты уже записана, милая, — говорит Ева. — Как думаешь, кто устраивает шоу?

Имела в виду «запишите меня, чтобы я могла посидеть на частном острове, потягивая Май Тай, и наблюдать за захватывающим представлением», но глупо желать чего-то такого простого.

— Где Маверик? — спрашивает Ева. — Вы обычно не разлей вода. Он никогда не выпускает тебя из виду.

— Хотел поспать подольше. Беннет накачал его наркотиками вчера, и у Маверика небольшое похмелье.

Кендра качает головой и закатывает глаза.

— Вечно с этим типом что-то не так. Если бы он не был братом Эзры и парнем моей лучшей подруги, выкинула бы его за борт. Если Беннет когда-нибудь начнет на тебя наезжать, просто упомяни инцидент с ананасом, и он заткнется.

Прежде чем успеваю узнать больше о «инциденте», двери столовой распахиваются, и в зал входят Маверик и Беннет. Хотела бы испытывать такое же раздражение на Беннета, как Кендра, но я, можно сказать, даже благодарна ему за то, что он накачал Маверика, как будто тот был на первом в своей жизни рейве. Если бы не это, я бы никогда не увидела его в новом свете.

И теперь мы так хорошо ладим, что я позволила ему перейти на «ты» с моей гребанной вагиной. Господи Иисусе, что со мной не так?

Мать была права, когда волновалась. Мне не нравится то, что сейчас творится в голове.