И этот парень убийца, Фрэнки. Не забывай.

Вместо того чтобы оттолкнуть меня, мысль о Маверике, стоящем над телом, пока кровь покрывает его голую кожу, вызывает во мне что-то отвратительное. Я представляю, каково это – скользить по нему, мы оба покрыты ужасным металлическим запахом. Из меня вырывается тихий всхлип, и я замираю.

— Фрэнки?

Закрываю глаза.

— Да?

— Что это, блядь, было?

С визгом прижимаюсь лбом к его груди и бормочу в теплую кожу.

— Я, блядь, не знаю. Мой мозг ушел в какое-то очень странное место, и этот звук просто вырвался.

— О чем ты думала?

— Не хочу говорить.

— Давай, красавица. Зона без осуждения, да? — он проскальзывает пальцем мне под подбородок и приподнимает голову, заставляя смотреть в зеленые глаза. — У нас момент. Просто позволь этому случиться.

Ладно. Немного привру, но скажу. Что самое худшее может случиться?

— Я думала о сне, который мне приснился. Ты был… голым.

Он запрокидывает голову и смеется.

— И всё? Черт, я и сам пару раз думал о тебе голой. По крайней мере, сон – это непроизвольно, — выражение его лица становится серьезным. — Это было грубо с моей стороны, и я приношу свои извинения.

— Извинения не принимаются, — говорю с хихиканьем, — но это была не самая худшая часть. Ты был весь в крови. И мне это понравилось.

Его рука крепче ложится на плечо, будто он обнимает меня так, как только может в таком положении, и мои внутренности начинают переворачиваться.

— Ничего странного в этом нет.

— Возбуждаться от мыслей о том, как мы занимаемся сексом, покрытые кровью. Я бы сказала, что это определение странности.

Кончики пальцев расслабляются, и его рука опускается ниже моего комбинезона. Нежное тепло касается голой кожи.

— Может, мы могли бы попробовать что-то помягче для начала.

— Может…

Мы танцуем вокруг палящего пламени, оба слишком напуганные, чтобы подойти достаточно близко и почувствовать жар.

— Могу я рассказать тебе секрет? — шепчет он.

Киваю, прижавшись к его груди.

— Мне не хотелось, чтобы ты шла на это свидание сегодня вечером. Хотелось, чтобы твоей парой был я.

— Я знаю.

Он смотрит на меня сверху вниз.

— Знаешь?

— Поняла не сразу, но когда Кэт сказала, что ты хотел меня рассмешить, подумала, что что-то не так, — сглатываю комок в горле. — И я бы не сказала, что это любопытство одностороннее.

В этот момент Маверик ныряет в пламя с головой. Прежде чем понимаю, что происходит, он переворачивается и усаживает меня на свои колени. И с силой и страстью, которых я никогда не чувствовала, он целует меня.

Импульсы в моих нервных окончаниях вспыхивают, кожа загорается, как бенгальские огни. Фрэнки взд ...

Импульсы в моих нервных окончаниях вспыхивают, кожа загорается, как бенгальские огни. Фрэнки вздыхает в поцелуй, нежный стон вырывается из ее груди – мягкий звук, от которого я таю. Плыву. Кусочки меня разрываются и раскалываются самым лучшим образом. Стены рушатся, будто она дернула за ниточку.

Разочарование следует за приятными ощущениями, потому что ничего не могу с собой сделать. Эта женщина быстро становится мягкой глиной в руках неумелого скульптора. Вместо того чтобы придать форму ее телу под своим, могу только смотреть и представлять, каково это – быть частью ее.

Откидываюсь назад и смотрю в ее глаза.

— Ударь меня, красавица.

Пелена похоти в ее взгляде рассеивается, и она моргает.

— Что?

— Я имею в виду не маленький любовный шлепок. Ты должна вложить в это все силы.

Она смотрит на мой пах, в глазах вспыхивает осознание.

— О. Точно, — снова взглянув на мое лицо, она кусает нижнюю губу и поднимает руку. — Уверен? В смысле, ты под воздействием, и я не хочу пользоваться твоим состоянием.

— Я достаточно ясно мыслю, чтобы сказать, что хочу тебя больше, чем ты можешь представить. Больше, чем даже сам могу осознать. Также достаточно ясно мыслю, чтобы знать, что это плохая идея, — наклоняюсь вперед и запускаю руки в ее темные волосы, пока не добираюсь до затылка, где сжимаю их и притягиваю ее ближе. — Это ужасная идея, но к черту последствия. Причини мне боль, Фрэнки. Причини боль, чтобы я мог доставить тебе удовольствие.

Я притягиваю ее губы к своим, Фрэнки расслабляется в моих объятиях, когда наши рты движутся как одно целое. Ее руки скользят к моим бицепсам, где она изучает каждую мышцу, будто составляет карту. Фрэнки прерывает поцелуй и садится на меня верхом.

— Я принимала и более плохие решения, — шепчет она мне в губы. Затем поднимает руку и влепляет чертовски сильную пощечину.

Блядь, боль восхитительна. Жар разливается по коже, щека начинает опухать. Даже глаз слезится. Но этого недостаточно.

— Относись ко мне как к одному из своих подозреваемых на допросе, — предлагаю я, надеясь, что это подаст ей идеи.

— Пощечины недостаточно?