Закрываю за собой дверь, заставляя звуки рвоты с другой стороны затихнуть. Если Маверик проглотил экстази, когда пошел переодеваться, значит, действие должно скоро кончиться. Прошло уже почти три часа.

Когда открываю дверь каюты, Маверик всё еще там, где я его оставила. Допил бутылку воды и даже взял еще одну. Пустые бутылки стоят на тумбочке.

Он смотрит вверх и улыбается, когда слышит, что я вхожу.

— Пытался не двигаться, но мне нужно было еще воды. Ты когда-нибудь пробовала часами сидеть неподвижно? Это сложнее, чем кажется, — он склоняет голову набок, и нелепая серьга с крестиком спадает на плечо. — Кажется, моя голова немного проясняется, хотя я не уверен. Не знаю, что со мной не так.

— Тебя накачали наркотиками, — иду к раковине, чтобы взять прохладную влажную тряпку. Когда возвращаюсь, Маверик выглядит таким растерянным.

— Наркотиками? Я не употребляю.

Жестом прошу его немного подвинуться, и он подчиняется. Сажусь рядом с ним и промокаю его лоб, который теперь гораздо менее потный.

— Когда ты зашел в комнату Беннета, он дал тебе кое-что, чтобы помочь немного расслабиться. Кэт сказала, ты говорил им, что хочешь меня рассмешить, так что они просто пытались помочь.

Он закрывает глаза и морщится, затем открывает один глаз, чтобы посмотреть на меня.

— По крайней мере, это сработало?

Улыбаюсь ему. Не могу сдержаться.

— Да, ты меня рассмешил.

— Хорошо. Ты намного красивее, когда улыбаешься. В смысле, ты и так красивая, но когда улыбаешься, мне тоже хочется улыбаться, — Маверик расслабляется на подушках. — Хочешь пообниматься?

— Ну, если тебе это сейчас нужно, думаю, могу это сделать.

Смущенная до чертиков, сажусь на матрас, затем вытягиваюсь рядом. Кладу голову на голую мужскую грудь, неловкое чувство уходит с каждым ударом его сердца о мое ухо, с каждым вдохом. Его рука обхватывает мое плечо, Маверик вздыхает.

— Черт, — говорит он.

— Что?

— Это на самом деле очень приятно. Никогда раньше этого не делал, так что не знал, каково это.

— Никогда не обнимался? — спрашиваю со смехом. — Я – Снежная Королева, но даже я обнималась.

Он усмехается, и от этого движения моя голова слегка подпрыгивает на груди.

— Я не какой-то невинный цветочек или что-то в этом роде, но нет, никогда так не обнимался. Я, э… не особо сближаюсь с женщинами.

— Вы с Евой кажется… довольно близки.

— Нет, имею в виду интимно.

Мои глаза расширяются, и я внутренне паникую.

— Это для тебя интимно?

— Ну, да. Если бы мое хозяйство работало, у меня сейчас был бы каменный стояк, — его пальцы скользят по моему плечу. — Что-то подсказывает, твоя кожа была бы такой же мягкой, даже если бы я не отходил от кайфа, — он понижает голос, так что я едва могу разобрать его слова, сказанные шепотом: — Что-то подсказывает, я никогда бы не пришел в себя, если бы оказался внутри тебя.

Я скольжу по тонкому льду. Если бы это случилось в первый день, сразу бы прыгнула на берег. Теперь подумываю нырнуть в ледяную воду, чтобы просто почувствовать немного его тепла.

Пальцы Маверика опускаются ниже по моей спине, лед в моей душе трескается еще немного.

Это не то же самое, что раньше, когда я дразнила Маверика, пока он не кончил в штаны. Теперь я хочу дразнить его, пока он не кончит внутри меня.

— Маверик, может, мне стоит посмотреть, сможет ли Ева присмотреть за тобой. Я боюсь того, что может случиться, если останусь в этой комнате сегодня.

Он снова вздыхает, на этот раз это звучит скорее печально, чем расслабленно.

— Да, я понимаю, что ты имеешь в виду. Но тебе не нужно волноваться, что мы перейдем границы. Мой член не работает, помнишь?

Кусаю губу, желая спросить, почему так, но вопрос замирает в горле. Это кажется слишком личным.

Должно быть, он это чувствует, потому что указывает на тонкий белый шрам, идущий вдоль линии роста волос.

— Видишь эту линию? Вот почему я так щепетилен в отношении волос. Я делаю укладку, чтобы никто не мог это увидеть.

— Чтобы тебе не пришлось говорить о том, как ты его получил.

— Бинго, — он замолкает, обдумывая что-то, прежде чем говорит: — Эта часть не важна, но из-за нее у меня серьезные проблемы с эрекцией. Как только он встает, всё в порядке, но первая эрекция дается с трудом.

Я переворачиваюсь, кладу руку ему на грудь, затем опираюсь подбородком на тыльную сторону ладони, чтобы видеть его лицо.

— Поэтому ты не сближаешься с женщинами?

— Честно говоря, всегда думал, что это потому, что я слишком сосредоточен на карьере. Теперь не уверен. В смысле, какое отношение работа имеет к тому, чтобы отгораживаться от близости, похожей на… — он замолкает, не в силах закончить мысль, поэтому я делаю это за него.

— Похожей на то, что мы делаем сейчас.

— Да.

Слегка приподнимаю голову и вырисовываю ленивые круги на его животе. На коже выступают мурашки, и я ненавижу себя за то, что хочу провести по ним языком.

Боже, что я делаю? Он почти ребенок. Двадцать два года, он вряд ли отличит мой клитор от уретры.