Глаза распахиваются. Этот звук пришел не из моей фантазии. Кто-то стучится в дверь.

И, по всей видимости, этот человек – врач, потому что дверь открывается прежде, чем я успеваю пригласить его внутрь. Или выключить свою гребаную секс-игрушку. Палец судорожно ищет кнопку, пока тяжелые шаги приближаются, но, кажется, эта гребанная кнопка просто испарилась. Наконец палец находит маленькое углубление, нажимаю и засовываю игрушку в шорты. Только успеваю убрать руку из-под одеяла, как Джим заворачивает за угол.

Натягиваю одеяло выше на грудь. Он не выглядит шокированным, застав меня в таком положении, так что, предполагаю, Маверик сразу пошел к нему, чтобы перекинуть меня на кого-то другого, как и говорил.

— Какую бы игру Вы ни вели, Вам не победить, — говорю я. — Вы знаете, кто моя мать? Какой властью она обладает?

Джим выдавливает натянутую улыбку, садясь на край кровати, стараясь не касаться моих ног. Его руки сложены на коленях, взгляд устремлен в стену.

— Я знаю о Вашей матери, да. Знаю, что она заслуженный ветеран в своей области. Лучше спросить: знаете ли Вы, кто ваша мать?

Не удостаиваю его глупость ответом. Конечно, я в курсе, кто, блядь, моя мать. Знаю ее всю жизнь.

— А ваш отец? — продолжает Джим. — Что Вы знаете о нем?

— Похоже, у Вас больше ответов, чем у меня. Почему бы Вам не поделиться знаниями?

Его улыбка становится шире.

— О, я планирую. К концу этого круиза у Вас появятся ответы на вопросы, которые Вы никогда не думали задавать.

Закатываю глаза. Не могу сдержаться. Забавно, что он верит, будто меня хоть сколько-нибудь волнует то, что он знает. Тем не менее, готова поиграть с ним еще немного.

— И какие же это вопросы?

— Всё не так просто, Фрэнки. Если Вы хотите чего-то от меня, придется дать что-то взамен.

— Деньги не помогут за тюремной решеткой, Мэдиган. Чего бы ни хотели от меня, Вы не останетесь на свободе достаточно долго, чтобы этим насладиться.

— Деньги? Вы думаете, я хочу денег? — он запрокидывает голову и смеется. — Дитя, деньги для меня ничего не значат. Достиг возраста, когда мне надоели деньги и всё, что они приносят.

— Поэтому Вы убиваете? От скуки?

— Мои причины принадлежат только мне одному. Если хотите получить ответ на этот вопрос, я дам его Вам. Даже позволю надеть на меня наручники и свести с корабля в последний день.

— И что Вы хотите взамен?

Он разводит руками и смотрит на меня.

— Всё очень просто. Играйте в мою игру. До конца круиза притворяйтесь, что вы Грешница. Участвуйте в играх, узнайте своих попутчиков, а в конце круиза я Ваш.

— Вот так просто?

— Вот так просто.

Делаю паузу, обдумывая его предложение. Отказаться было бы глупо, но и согласиться, возможно, тоже полный идиотизм. В конце концов, серийные убийцы не славятся честностью. Их известность проистекает из сверхъестественного мастерства в искусстве лжи и манипуляции. Согласиться на его план может означать пойти прямо в разверстую пасть голодного зверя.

Но интуиция подсказывает, что он говорит правду.

— Моя безопасность гарантирована? То есть, если кто-то узнает мою личность, Вы позволите им убить меня? Или лучше давайте вообще запретим убивать агентов.

Джим качает головой.

— Мы оба знаем, не могу дать Вам последнее, но Вы в безопасности, если будете следовать правилам и слушать своего наставника.

Наставник. Раз Маверик решил перекинуть меня на кого-то другого, интересно, кто это будет. Может, дьявол, которого знаю, лучше, чем тот, который придет после?

Левую ногу начинает покалывать под одеялом. Сижу, скрестив ноги по-турецки, конечность затекла. Выпрямляю ноги, удерживая одеяло на груди.

Ж-ж-ж… ж-ж-ж… ж-ж-ж, ж-ж-ж, ж-ж-ж.

Даже если Джим не слышит игрушку, которая сейчас терроризирует мои бедные половые губы, он должен чувствовать вибрацию. Чувствую этот отбойный молоток в гребаных зубах. Должно быть, мои бедра случайно нажали на кнопку, и теперь меня заставляют мастурбировать против воли.

Брови Джима сдвигаются, он оглядывается.

— У вас здесь ловит связь? На корабле нет Wi-Fi, так что я не понимаю, как Вы принимаете звонок. Боюсь, придется отдать телефон и всё, что дает сигнал.

Я бы с радостью отдала свой гребаный телефон. Отдала всё, включая пистолет и жетон, лишь бы закончился этот позорный момент, рожденный из утробы моих самых ярких кошмаров. Прочистив горло, пытаюсь выключить игрушку, снова сдвигая бедра, но это только меняет режим. Вместо азбуки Морзе эта хрень издает низкую, ровную басовую ноту.

Теперь звук невозможно не узнать.

Щеки Джима заливаются краской, он встает с кровати.

— Похоже, я вторгся в личный момент. Прошу прощения. Если у Вас нет больше вопросов, позволю Вам… вернуться к делу.

— Нет, подождите, — цежу сквозь зубы. Не могу сдержаться. В трех секундах от того, чтобы вскрикнуть от экстаза, пока Джим смотрит в ужасе. Я тоже напугана, приятель.