Ее ледяные глаза останавливаются на мне. В них есть что-то дикое, и это беспокоит. Фрэнки не хватает контроля, сейчас она выглядит скорее как одичавшая кошка, чем стоический солдат, когда ее спина оказывается прижатой к стене. В таком состоянии она гораздо опаснее того агента, что мы видели раньше. Фрэнки – та, кого стоит бояться.

Поднимаю руки и делаю шаг к ней.

— Эй, не хочу причинять тебе боль. Если мы просто поговорим об этом и⁠…

— Предпочитаю беседовать с людьми, с которыми у меня есть общие интересы. Что-то подсказывает – мы совсем не похожи, — она поднимается на ноги, держа наручники в левой руке и крепко сжимая пистолет в правой. Дуло больше не направлено на меня, но угроза остается. — Ложись на гребаную кровать, Маверик.

Ну нет, этого не случится. Ей придется застрелить меня, если хочет приковать к кровати.

Делаю шаг назад, к двери каюты.

— У меня идея получше. Я пойду в атриум и дам тебе время остыть, а ты⁠…

— Ложись на гребаную кровать!

Блядь, Фрэнки не оставляет мне выбора. Это ее нужно приковать к чертовой кровати.

Решение приходит, как удар молнии. Мне просто нужно дождаться момента, а затем выбить пистолет у нее из рук. После этого останется только приковать девушку к кровати и объяснить, почему ей следует быть на моей стороне. Она должна понять, в конце концов.

Гром гремит, когда корабль движется сквозь шторм. Сильный порыв ветра снова толкает стену дождя к балконной двери, но на этот раз звук гораздо громче. Голова Фрэнки резко поворачивается в сторону, и вот он, мой шанс.

Бросаюсь вперед, сосредоточив всё внимание на пистолете. Быстрым рубящим ударом по запястью обезвреживаю крепкую хватку, и пистолет падает на ковер.

— Ай! Какого хрена, Маверик? — Фрэнки встряхивает рукой, затем делает шаг к пистолету.

Моя нога дергается вперед и забивает его под кровать.

— Теперь готова слушать?

Маленькая проказница слишком быстра для меня: она бросается вперед и надевает наручник на мое левое запястье, прежде чем успеваю сообразить, что происходит. Жаль только, что у нее не будет шанса пристегнуть другую сторону к чему-либо еще. Это моя работа.

Обхватываю рукой ее талию, поднимаю в воздух и бросаю на кровать. Дыхание покидает ее легкие, и я жалею о примененной силе, но она сама начала. Это ее вина.

Схватив правую руку, тащу тело Фрэнки к изголовью кровати, затем продеваю оставшийся наручник через декоративный зазор в спинке. Прежде чем она успевает прийти в себя, дергаю ее руку еще раз и защелкиваю наручник на правом запястье.

Теперь она никуда не денется.

Я тоже, но там, где есть наручники, есть и ключи. Как только она наконец образумится, освобожу нас обоих.

Откидываюсь на кровать и перевожу дыхание, как и Фрэнки, хотя лично я набрасываю легкое одеяло на свой пах, чтобы скрыть появившуюся эрекцию. Это просто результат боли и борьбы. Риска. Но Фрэнки этого не знает, и, если испугается, что я потеряю контроль и воспользуюсь ею, у нас не будет ни единого шанса на доверие.

Дело не только в том, что я хочу, чтобы она доверяла мне по личным эгоистичным причинам. Блядь, пытаюсь защитить ее, вообще-то! Джим хочет, чтобы она осталась жива, и я хочу, чтобы она осталась жива. Фрэнки просто усложняет всё больше, чем нужно.

Фрэнки хватает подушку, накрывает ею лицо и кричит.

— Теперь готова меня выслушать? — спрашиваю я.

Она поднимает подушку.

— Ты такой гребаный идиот, — выдыхает она. Фрэнки опускает пушистую ткань на лицо и снова кричит. Если она и произносит слова, их невозможно разобрать.

— Ты явно не готова говорить, — бормочу.

Фрэнки бросает подушку в стену и сдувает волосы с лица.

— Где ключ, Маверик?

— Эм, в твоей сумке, наверное?

— И где сейчас моя сумка?

Заглядываю за край кровати.

— С моей стороны. У спинки.

— А как мы до нее доберемся?

Смотрю на наручники. Анализирую короткую цепочку, соединяющую наши запястья. Мозг просчитывает длину моих рук против длины кровати. Всё это происходит за долю секунды, когда план рушится вокруг меня.

— Не знаю, — шепчу я.

— Нет, не знаешь. И я тоже, — она садится и пытается протиснуть руку в зазор изголовья, но бесполезно. Ее рука не пролезет, если только она не сможет вывихнуть кости. — Что ж, могу вычеркнуть «пережить сюжет Стивена Кинга» из карточки бинго.

— Ты читаешь?

Она фыркает.

— Да, я, блядь, читаю. Ну, слушаю аудиокниги, но это одно и то же.

— Прослушивание аудиокниги определенно считается. Пару месяцев назад у меня был жаркий спор на Фейсбуке об истинности аудиокниг по сравнению с традиционным способом чтения книг.

— Истинности? Традиционным способом потребления книг? — ее голова медленно поворачивается ко мне, брови сдвигаются. — Фейсбук? Разве это не для людей моего возраста?

Неловко ерзаю.

— Я – старая душа. Подай на меня в суд, блядь.