Засовываю руку в шорты и ищу кнопку, к всё возрастающему дискомфорту Джима. И моему. С его ракурса, наверное, выглядит так, будто я пытаюсь закончить дело, пока он стоит рядом. Мои нервные всхлипы, должно быть, звучат для его краснеющих ушей как сдерживаемая страсть.

После мучительных секунд, растянувшихся в годы, наконец обезвреживаю устройство и вытаскиваю его из шорт, хотя и держу эту чертову штуку под одеялом. Достаточно того, что он слышал. Видеть не обязательно.

— Маверик будет моим наставником? — голос ровный, пытаюсь сделать вид, что только что произошедшего не было. К черту бриллианты. Отрицание – лучший друг девушки. — Мы не очень ладим, но я хотя бы знакома с ним.

Джим вздыхает, но теперь отказывается смотреть мне в глаза. Так, наверное, лучше.

— Маверик считает, что Вам будет лучше с кем-то другим, но я выбрал его Вашим наставником не просто так. Фрэнки… не все Грешники – хорошие люди, но некоторые из них – лучшие представители человечества. Вам стоит помнить об этом, вместо того чтобы позволять предубеждениям затуманивать восприятие.

Он уходит и покидает комнату, не ответив на мой вопрос. И не отстегнув от гребаной кровати.

— Подождите! — кричу, когда дверь щелкает. — Мне очень нужно по-маленькому! Пожалуйста!

Через несколько секунд дверь снова открывается, и за угол выходит Маверик. Как и Джим, он не смотрит мне в глаза. Смотрит на ковер и говорит:

— Тебе нужно больше времени, чтобы…

— Нет! Мне не нужно время для этого. Я не… — закрываю рот и делаю глубокий вдох. — Что бы ни сказал Джим, он ошибся.

Маверик издает глубокий вздох, затем кивает.

— Джим попросил попробовать еще раз. Он всегда хорошо относился ко мне и моим друзьям, так что делаю это только как одолжение ему, чтоб ты знала. Если бы решал я, передал бы тебя кому-то другому, но он считает, что с другими ты не будешь в безопасности.

— Что ж, по крайней мере, мы оба здесь ради своих корыстных мотивов. Ты хочешь быть хорошим другом, а я хочу поймать белого кита23.

— Значит, он согласился сдаться, если ты согласишься хорошо себя вести?

— В некотором смысле, да.

Маверик качает головой и смотрит в пол.

— Говорил же ему, что у тебя будут свои условия.

Звякаю наручником.

— Есть шанс, что ты освободишь меня, чтобы я могла одеться? Этот разговор стал бы намного лучше при зрительном контакте.

— Зачем? Чтобы ты могла профилировать меня дальше? — он встает и достает из кармана ключ, затем бросает его мне на колени.

— Хватит ныть. Я согласилась играть по правилам и буду делать это. Моя часть сделки будет выполнена безупречно, — освобождаю запястье и бегу в ванную, прижимая одеяло к голому торсу. Прежде чем скрыться за дверью, выглядываю из-за угла и смотрю Маверику в лицо. — Приму душ и оденусь. Встретимся в баре. Нам есть о чем поговорить.

Джим, может, и странный, но этот человек обладает одним из самых больших сердец, из всех, кого з ...

Джим, может, и странный, но этот человек обладает одним из самых больших сердец, из всех, кого знаю. Вот что я сказал бы до этого круиза из ада. Но теперь? Сейчас я бы сказал, что Джим – еще тот мудак, и его добрые дела не так уж альтруистичны. Когда он помог погасить медицинские долги матери несколько лет назад, я и не думал, что это выйдет мне боком.

Вообще-то обоими боками.

И неоднократно.

Закрываю глаза и потягиваю ледяную воду из стоящего передо мной стакана. В таких ситуациях нужна трезвая голова. Ну, моя голова уж точно должна оставаться трезвой. А вот что делает Фрэнки – ее личное дело. Черт, возможно, она станет более сносной, если в девушку влить пару шотов.

Бармен, вытирает стойку белой тряпкой и смотрит мимо меня. Он тихо присвистывает, комментируя «телку», которая сейчас поднимается по лестнице. Не упуская случая полюбоваться привлекательной женщиной, я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, о ком он говорит.

Как и подозревал – и боялся – он имел в виду Фрэнки. Пальцы едва касаются перил, когда она преодолевает последнюю ступеньку, хотя не понимаю, как она вообще смогла подняться по лестнице в этой узкой бежевой юбке-карандаш. Босоножки на ремешках сжимают изящные ноги мертвой хваткой, а струящаяся кремовая блузка открывает слабый намек на декольте.

— Бьюсь об заклад, от нее хорошо пахнет, — шепчет бармен, облизывая губы и откровенно пялясь. — Блядь, уверен, она и на вкус хороша. Не то, чтобы я стал есть ее богатенькую киску.

Поворачиваюсь на табурете и подзываю бармена жестом.

— Что налить, приятель? — он улыбается мне, вертя в руке стакан.

Улыбаюсь в ответ, опираясь предплечьями на стойку и наклоняясь вперед.

— Мне просто интересно кое-что, приятель. Сколько тебе лет?

— Мне? Мне⁠…