— Достаточно лет, чтобы знать, как относиться к женщинам с уважением? — склоняю голову, убирая улыбку. — Да, ты достаточно взрослый для этого. Как насчет того, чтобы оставить отвратительные сексуальные комментарии при себе?

Он открывает рот, чтобы выпалить какую-то идиотскую реплику прямиком из школьных времен, но затем его взгляд падает на мое запястье. Как член команды, он знает свое место.

— Извините. Б-больше не повторится, — говорит он с натянутой улыбкой.

Делаю еще один глоток воды, чтобы смыть жар, поднимающийся в груди. Напоминаю себе, что защитил бы любую женщину в такой ситуации. Это не какое-то покровительственное чувство по отношению к Фрэнки. Нет, просто… нет.

Ткань шуршит рядом со мной, когда она скользит на табурет. Легкий аромат мяты витает вокруг, проникая в нос. Ненавижу, что мне нравится этот запах.

— Черт, это водка? — она поворачивает мой стакан, затем наклоняется ближе и нюхает. — Нет. Точно не водка.

Снова двигаю стакан к себе.

— Я не большой любитель выпивки.

— Или разговоров, судя по всему, — она подзывает бармена, который мудро держит глаза выше ее декольте, и заказывает «белый русский»24.

Закрываю глаза и проглатываю разочарование. Если хочу выполнить свою часть сделки, придется снова опустить защиту, как в начале. Придется дать ей шанс, если ожидаю, что она сделает то же самое.

Капля воды скатывается по стенке стакана и исчезает в салфетке под ним. Я никогда так сильно не хотел стать каплей.

— Разговаривать непросто. Тебе нужно увидеть это с моей стороны. Ты хочешь уничтожить людей, которые мне небезразличны. И ради чего? Чтобы твое фото попало в газету? Серийные убийцы тоже убивают ради славы, знаешь ли.

— Но я никого не убиваю. Просто сажаю за решетку, — она кружит тонкими пальцами в воздухе. — То, что вы, люди, делаете, неправильно, и я просто требую оплатить просроченный счет.

— Просто… — подыскиваю нужные слова, но что бы я ни сказал, она отбросит мои доводы обратно. — Просто расширь границы своего разума, хотя бы приоткрой крошечную форточку. Возможно, обнаружишь, что тебе нравится свежий воздух.

— Сомневаюсь.

Сжимаю край стойки и стискиваю зубы.

— Просто, блядь, попробуй.

— Ладно, ладно, — она тяжело вздыхает и отпивает свой напиток. — Я согласилась на это, так что будет справедливым, если и правда попробую. Но я должна убивать… жертв?

— Т-с-с! — оглядываюсь, чтобы убедиться, что никто не слышал. Затем наклоняюсь ближе. — Они не жертвы, милая. Тебе нужно быстро сменить образ мышления. Они – Скот, и находятся здесь для нашего использования.

Она морщится и проводит пальцем по краю бокала.

— Не могу думать о людях так. Они сделали ужасные вещи, но что дает нам право наказывать их так… окончательно?

— Значит, ты против смертной казни?

— Я этого не говорила.

— Тогда что именно ты говоришь?

Она поворачивает голову, смотря мне прямо в лицо.

— Я говорю, что не нам принимать эти решения. У нас есть правовая система. Мы не животные.

— Наша правовая система несовершенна.

— Ты уже говорил это, но и я никогда не утверждала, что система идеальна, — Фрэнки отпивает свой напиток и крутится на табурете, останавливаясь, когда оказывается лицом к балюстраде, выходящей на первый этаж атриума. — Если мне придется, буду убирать только розовых и красных.

Тугой узел в груди слегка ослабевает.

— Забавно, что ты это упомянула, потому что есть тесная группка убийц, которые работают на том же топливе.

— Джим один из них?

Блядь.

— Ну… нет, но⁠…

— А ты?

Не хочу отвечать на этот вопрос, но у меня нет выбора.

— Я наемный убийца, так что, вероятно, принимал сомнительные решения, но, когда убиваю ради спортивного интереса, это красный или розовый.

— Убиваешь ради интереса? Ты слышишь себя? — она вздрагивает. — Не думаю, что смогу проникнуть в твое сознание. Просто… не могу. Возможно, пятнадцать лет назад, когда у меня был недоразвитый мозг, это могло бы сработать, но сейчас я взрослая женщина. У меня есть разум.

— И гусиные лапки25, — бормочу я. Ложь, но знаю, что это заденет. Ее двухчасовая рутина красоты – прямое доказательство.

Фрэнки открывает рот, чтобы, уверен, сразить меня подлым ударом, но я поднимаю руку, заставляя девушку замолчать, когда замечаю время на часах.

— Прибереги это на потом. Мы должны быть на палубе меньше чем через тридцать минут, а ты не одета подобающим образом, — слезаю с табурета и оглядываюсь на нее. — Когда-нибудь плавала с акулами, милая?

Судя по ошеломленному молчанию и расширенным голубым глазам, ответ – нет. О, это будет весело.

Смотрю на себя в зеркало и вздыхаю. Неужели это правда лучше, чем быть прикованной к кровати нар ...