Занавес за нами шуршит, и двое мужчин с оранжевыми браслетами выволакивают на платформу, где мы стоим, человека в красном комбинезоне. Появляется еще один член персонала со стулом, и все трое принимаются за дело. Всего через несколько минут мужчина оказывается пристегнут.

Металлические крепления фиксируют запястья, лодыжки и шею к толстым деревянным балкам, из которых состоит трон смерти. Стул подозрительно похож на антикварный электрический стул, только без металлического шлема. Один из работников шмыгает за занавес, затем возвращается с револьвером, который вкладывают мне в руки. Вглядываюсь в лицо работника и замечаю крошечные шрамы вокруг губ, словно в какой-то момент его рот был зашит.

Неужели они позволяют некоторым из своих жертв становиться работниками? Откладываю этот вопрос на потом. Если вообще будет это «потом». Маверик милый, но он сильно помешает планам, если попытается меня убить.

А значит, придется убрать его, прежде чем он сможет убрать меня.

Проверяю вес пистолета в руке, затем подхожу к Скоту. Это не Касл. Повторяю это в уме, прижимая ствол к виску мужчины.

Он отстраняется и кричит носом. Губы заклеены, а не зашиты, но эффект тот же. Пот выступает на его лбу и стекает в глаза.

— Что он сделал? — спрашиваю Джима.

Он поднимает брови и смотрит в толпу.

— О, у нас здесь еще одна Исповедница? Она хочет знать, что сделало это мерзкое создание, — Джим обходит сидящего мужчину. — Этот монстр похитил свою шестнадцатилетнюю племянницу и насиловал ее три недели, пока полиция не обнаружила тело. Он отсидел в тюрьме десять лет, а через двадцать у него будет право на условно-досрочное освобождение. Тридцать лет за отнятую жизнь и надругательство над трупом. Считаешь это справедливым, Фрэнки? Наше правительство, очевидно, считает.

Я здесь не для того, чтобы обсуждать пенитенциарную систему и ее провалы. Моя работа – убирать плохих парней с улиц. Не могу остановить их, когда ублюдки выходят на свободу. Если такова его претензия, стоило бы устроить охоту за адвокатами, а не федеральными агентами.

В ответ на вопрос навожу пистолет и нажимаю на спусковой крючок.

Щелчок.

Мужчина, привязанный к стулу, визжит и готовится к удару, но пуля не вылетает. Во мне распускается росток разочарования, что отвращает. Нужно быть осторожнее, чтобы их болезнь не была заразной. Я, блядь, не убийца.

Пожав плечами, протягиваю пистолет Джиму, но он качает головой.

— Нет, дитя. Ты будешь продолжать, пока пистолет не выстрелит, — радость сверкает в его глазах, когда Джим прижимает пистолет к моей груди. — Можешь тянуть сколько угодно, но он умрет от твоей руки. Вот твой приз за правильный ответ.

— Повезло! — кричит кто-то.

Не знаю. Не чувствую особой удачи. Как и Скот.

Черт. Имею в виду мужчину передо мной. Начинаю думать как они.

Он вырывается из оков, пока тонкий металлический край не врезается в верхнюю часть левого запястья, сдирая кожу с руки, когда он вытаскивает ее. Кровь не поступает к лоскуту, и кожа приобретает болезненный беловато-желтый оттенок, свисая и болтаясь поверх сухожилий и вспышек голубовато-белой кости.

Вспомнив новую легенду Маверика – и, блядь, спасибо ему за это – улыбаюсь, прежде чем сделать шаг и нажать на спусковой крючок несколько раз. Это должно закончиться, и быстро.

Щелчок. Щелчок. Щелчок.

При следующем нажатии из ствола вырывается огонь, запястье отбрасывает назад. Голова Скота дергается в противоположную сторону, кровавый водопад стекает с той стороны черепа, которая обращена от меня. Его грудь поднимается и опускается еще несколько раз, всё слабее и слабее, прежде чем мужчина замирает.

Рука сжимает мое плечо, очередной бурный возглас вырывается из сидящих передо мной людей, но я так мало слышу, вижу и чувствую. Всё в тумане, в шуме, в онемении.

На ватных ногах марширую со сцены с фальшивой улыбкой, выставленной перед собой, как щит. Мой кулак взлетает в воздух в показном триумфе, и они снова аплодируют.

Но не Маверик. Всё еще не Маверик.

Девушки встают из-за стола и окружают меня, принимая в свои ряды, забыв о предыдущей ошибке. Насколько они знают, я одна из них. Только Маверик, кажется, находится вне моего влияния.

— Успокойтесь, все. Успокойтесь, — говорит Джим со сцены. Он поворачивается к следующему столику с новым вопросом.

Я глуха ко всему. Задница скользит на место на автопилоте, когда всё, чего хочу, – бежать по коридору и предупредить каждого агента, чтобы они направлялись к спасательной шлюпке. Этот корабль тонет, а у нас даже спасательных жилетов нет.

Игра продолжается, и еще несколько Скотов – человеческих существ – уничтожают. С каждой новой жертвой вглядываюсь в лицо следующего, ища Касла, но к концу третьего раунда его нет среди мертвых. Тем временем тревога продолжает расти. Маверик изучает меня каждый раз, когда кто-то совершает убийство, вероятно, ища трещину в фасаде.