Секунд тридцать ничего не происходит. Скот в красном костюме пытается уйти со сцены, но цепь на ногах удерживает его. Он не может сделать и шага, прежде чем его останавливают. С руками, связанными за спиной, мужчина падает на пол. Женщина рядом с ним тоже теряет равновесие, и их головы с грохотом ударяются о доски. Вряд ли кто-то в задних рядах услышал этот звук – музыка всё еще слишком громкая.

Кстати о музыке – она переходит на более тихую часть песни. На сцену выходят две фигуры в оранжевой экипировке и выпускают из баллонов облако блесток, которое окутывает четырех Скотов. Они начинают кружиться в такт музыке, добавляя перформансу зрелищности.

Фрэнки наклоняется ко мне и кричит:

— Что, блядь, происходит? Мы должны их убить?

— Не думаю, — кричу в ответ, хотя не совсем уверен, что происходит. Не помню, чтобы Джим когда-либо выводил правительственных агентов на поля для убийств, но, похоже, он намекает именно на это с четвертой жертвой. Скот либо полицейский, либо федеральный агент, либо, как подозреваю, солдат.

Поэтому он и хочет, чтобы я присматривал за этой женщиной? Это объясняет, почему она так занервничала, когда показали лицо четвертого Скота. Часть охоты за сокровищами? Должно быть, она одна из них.

Громким звуком рвоты прерывается момент, когда на сцену опускается большое кольцо. Где Джим нашел преступника-воздушного гимнаста? Но затем фигура в оранжевом пытается выполнить трюк и падает. Несчастный приземляется на сцену кучей, и никто не подходит проверить, что с ним. Все слишком заняты смехом.

Снова доносится звук рвоты, теперь удвоенный. Красный и Розовый Скот давятся, пока у них на лицах не лопаются сосуды. Секунды спустя Красный Скот выплевывает на сцену лужу крови, подходящей по цвету к костюму. Кровь и куски розового материала просачиваются сквозь нитки.

Солдат-Скот всё это время стоит неподвижно, как статуя. И тут я понимаю почему: он задерживает дыхание.

Наконец, Красный Скот падает и начинает биться в конвульсиях, а Розовый выкашливает кусок легкого. Но он вылетает у нее из носа, а не через стежки. Она смотрит на толпу, и несколько человек кричат от восторга, когда та падает лицом вниз.

Джим хлопает в ладоши, поворачивается ко мне и машет в сторону сцены. Я не слышу его слов из-за громкой музыки. Он хлопает себя по колену и сгибается пополам, смеясь.

На сцене Красный не двигается, а Розовый начинает биться в конвульсиях. Изо рта Розового течет пена, а ноги вращают его тело по кругу. Когда цепь натягивается, Скот лежит и дергается.

Снова смотрю на солдата, который вдохнул дым во время песни. Отряд блесток выпускает еще одно сверкающее облако и быстро уходит со сцены. Жду и наблюдаю, но к концу песни он всё еще стоит.

— Ну, это никуда не годится, — говорит Джим, когда музыка затихает. Он встает и снова поднимается на сцену. Перешагнув через два тела – оба уже неподвижны – он минует Желтого Скота и направляется прямо к солдату. — Мои ученые месяцами работали над новым нервно-паралитическим газом, а ты победил его, просто задержав дыхание. Совершенно не годится.

Усмехаюсь про себя. Когда Джим убил того доктора, который издевался над пожилыми пациентами, унаследовал всё с помощью небольшой юридической махинации. В наследие входили дома престарелых и целое научное отделение. Он оставил команды, работавшие над лекарством от рака, но добавил свою собственную команду, чтобы работать над высоко-незаконными химическими реагентами. Теперь мы знаем, зачем.

Джим поднимает руку над противогазом, будто прикрывая глаза от солнца, и «вглядывается» в толпу.

— Фрэнки? Где ты, дитя? Ты здесь новенькая, и я бы хотел предоставить эту честь именно тебе.

Поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Фрэнки, но ее стул пуст. Девушки больше нет рядом, и даже если она где-то в комнате, я бы не узнал. Не со всеми этими противогазами.

— Она пошла в туалет, — кричу, и сам не знаю, почему прикрываю ее. Особенно когда Джим и так всё знает. Черт, он знает больше меня.

Маска Джима наклоняется, когда он склоняет голову.

— Правда? Что ж, тогда, думаю, нам стоит поставить игры на паузу. Этого Желтого Скота мы обучим для работы с персоналом, а парня отправим обратно в бриг11, — он поворачивается к солдату, — на время.

Несколько работников в оранжевых костюмах и противогазах спешат на сцену. Некоторые утаскивают мертвые тела, другие уводят оставшихся живых Скотов за кулисы.

— Что касается остальных, — говорит Джим, — пожалуйста, выйдите в коридор, снимите костюмы и встретимся в столовой грешников через пятнадцать минут.

Свет включается, и я выхожу из лаунжа вместе со всеми. Как только мы оказываемся в коридоре, Айс Пик первым снимает костюм. Думаю, остальные немного нервничают из-за возможности немедленной смерти.

— С вами всё будет в порядке, — говорит Джим, присоединяясь к нам. Он уже снял маску. — На самом деле в этих костюмах не было необходимости. Просто шоу. Красному и Розовому ввели вещество несколько часов назад, и оно прореагировало с выпущенным газом.

Кэт срывает маску.

— Хочешь сказать, что я страдала от этой ужасной, блядь, текстуры просто так?

Шуршит ткань, и воздух наполняется раздраженным ворчанием, когда все начинают раздеваться. Все, кроме Беннета. Он снимает только маску, пока Джим переходит к другой группе людей.