Через несколько минут деревья расступаются, и перед нами возвышается особняк. Он был построен так, чтобы выглядеть как уютный домик в лесу, но я никогда не видела трехэтажного бревенчатого дома с фонтаном перед входом.

Эзра стоит на крыльце, опоясывающем дом. Он машет нам, когда мы останавливаем снегоходы. С грацией, доступной только англичанину, он спускается по лестнице и приветствует нас в дикой природе Аляски.

Зимний ретрит официально начался.

Микроволновка пищит, сообщая, что мой замороженный ужин за два бакса достиг съедобной температур ...

Микроволновка пищит, сообщая, что мой замороженный ужин за два бакса достиг съедобной температуры. Придется привыкнуть к такой еде. За ту цену, которую хочет Доктор-Дрочила за уход за матерью, лучше привыкнуть ко многому.

Громкая игривая музыка гремит в квартире надо мной. Секунды спустя маленькие ножки начинают топать наверху. Это ежедневная рутина. Когда матери с пятью детьми нужно расслабиться в спальне, она включает громкую детскую программу на гребанном телевизоре и ретируется в безопасное место.

Кусочек штукатурки отваливается возле люстры после особенно возбужденного топанья, и вот на этом у меня заканчивается терпение.

Хватаю свой жалкий ужин и иду в крошечную ванную. Если буду есть на унитазе, то окажусь как можно дальше всего от шума. А еще у меня хорошая компания – маленькое семейство мышей, которые обосновались в стенах. Бросаю лапшу в угол между ванной и унитазом в качестве угощения.

Большинство людей ставили бы ловушки, но у меня рука не поднимается. Они просто пытаются выжить, как и все остальные.

По крайней мере, это не тараканы.

Я уже преодолел половину депрессивной тарелки с тем, что должно быть жареными креветками, когда раздается звонок в дверь. По пути ко входу выбрасываю остатки «еды» в мусорку, где ей самое место.

В глазок замечаю двух довольно молодых мужчин в выглаженных белых рубашках, темных галстуках и брюках. Блядские мормоны.

Открываю дверь двум самым лучезарным улыбкам, которые когда-либо видел, и они сразу напоминают о Катарине Новак. И теперь хочется ударить мудаков по лицу еще сильнее за то, что заставили меня думать об этой пустоголовой сучке.

— Добрый день, сэр, — говорит тот, что повыше. — Не могли бы мы оставить вам немного литературы?

— Читать в темноте будет довольно сложно, так что вам лучше двигаться дальше.

Высокий смотрит на низкого.

— У вас, кажется, свет работает нормально. Зачем вам читать в темноте?

Делаю шаг вперед, вторгаясь в их пространство. Которое, вообще-то, по факту является моим пространством, потому что именно я плачу за жизнь в этой развалюхе.

— Потому что твоя маленькая задница слишком узкая, чтобы пропускать свет, и именно там окажется ваша брошюрка, если не уберете ее с моих глаз.

В кармане звонит телефон, играя хард-метал, и мужчины ретируются. Умное решение. Я не шутил насчет того, чтобы засунуть эту брошюру ему в задницу.

Достаю телефон и отвечаю, хотя и не хочется. Наверное, это Эзра, – нет настроения слушать бесконечные рассказы о том, каким классным будет этот отдых и как сильно он хочет, чтобы я там был. Не дождется.

Но это не Эзра. Это Маверик.

— Добрый день, — говорит он в динамик.

Кладу телефон на журнальный столик и плюхаюсь на потертый диван, который нашел на обочине дороги, когда только начал снимать квартиру год назад.

— Что-нибудь узнал?

— Пока нет, но не мог бы ты подбросить меня до аэропорта? Уже опоздал на рейс из-за проблем с машиной и, скорее всего, опоздаю и на следующий.

— Я во Флориде. Ты в Нью-Йорке. Как это должно произойти?

Маверик на мгновение замолкает, затем быстро продолжает.

— Я был здесь по работе.

Не уверен, почему ему было так трудно это сказать, но ладно.

— Если не против, проехаться пассажиром-зайцем на байке, то да, могу подбросить. Но не знаю, куда ты денешь багаж.

— Я всё уместил в рюкзак.

Жду, давая ему время объяснить, но он молчит.

— Маверик… ты направляешься в одно из самых холодных мест на планете. Зимняя экипировка обязательна. Как ты всё уместил в один рюкзак?

— О, я отправил кое-что заранее с Эзрой, когда он летел пару недель назад. Мне нужно было закончить кое-какую работу…

— Погоди, остановимся на этом. Ты всё еще получаешь заказы? Я думал, источник иссяк. Мне не поступало предложений с последнего дела.

— Насчет этого…

— Давай. Что ты знаешь такого, чего не знаю я?

Маверик вздыхает и выдает плохие новости.

— Тебе вряд ли позвонят в ближайшее время. После того последнего задания они…

— Они отправили меня на самоубийственную миссию, и я всё равно сделал работу.

— Он был знаменитостью, Беннет. Они не хотели, чтобы смерть выглядела как что-то иное, кроме самоубийства.

— Это могло быть самоубийством.

— Не знаю случаев, когда человек выпотрошил себя после смерти от удушения.

— Повешение это так скучно. Нужно было добавить немного красок.