— Как он вообще получил это имя? — спрашиваю. — Ничего не могу найти в интернете о том, почему его называют Полуночным Мазохистом.

— Господи, ты следишь за ним?

Может быть.

— Нет. Просто стало любопытно.

Кендра смеется и смотрит в окно.

— Изначально его звали Ночным Сталкером из Новой Англии, но он ненавидел, когда его приравнивали к Рамиресу5, поэтому написал в газеты – в мою газету, если быть точной – и попросил сменить имя под угрозой бойни. Понимая, насколько личным может быть имя, я изменила его на то, что он просил, и оно прижилось.

— Не могу представить его настоящим мазохистом. А ты?

Кендру выворачивает.

— Боже, нет. Не хочу осуждать чьи-то вкусы, но мысль о том, чтобы быть доминантом в спальне, заставляет кожу покрываться мурашками, и если Маверик мазохист, это значит, что он был бы сабом.

Не знаю, смогла бы я сама справиться, но готова попробовать.

Дорога становится ухабистее по мере того, как мы едем. Снег укрывает всё в лучшее зимнее убранство, и даже высокие деревья одеты по сезону. Достаю телефон, чтобы проверить приложение погоды, но сигнал сотовой связи уже отвратительный, а мы даже не на проселочных дорогах.

Отсутствие связи иногда может немного раздражать, но мне нравится опыт отключения от внешнего мира, который обеспечивают места Джима. Иногда приятно отключиться от мира и просто побыть в моменте.

— Надеюсь, мы купили достаточно выпивки, — говорит Кендра, глядя в окно. — На острове Джим мог попросить пилота слетать в город за припасами, если нужно, но здесь мы предоставлены сами себе. У нас есть кто-то, кто передает важные сообщения каждый день, но мы слишком далеко от гребанного Walmart, если что-то понадобится срочно.

Хлопаю ее по бедру, обтянутому джинсой.

— Расслабься. Поскольку это первый зимний ретрит, неизбежны сбои, но держу пари, ты обнаружишь, что более подготовлена, чем думаешь.

Она перестает зажимать нос, чтобы сжать мою руку.

— Спасибо за поддержку.

— Всегда пожалуйста.

В отличие от Кендры, у меня в жизни было достаточно друзей, но наша дружба не похожа ни на какую другую. Она чувствуется скорее семьей, чем другом.

Некоторое время спустя лимузин останавливается рядом с очень большим сараем. Пятно грязи служит небольшой парковкой, хотя она в основном покрыта снегом. Кое-где проглядывают кусочки земли.

Водитель открывает двери, и мы выходим в ледяной воздух. Хочется пукнуть, но сдерживаюсь, так как боюсь, что отморожу задницу, если сделаю это. Никогда не ощущала таких температур.

Кендра протягивает мне розовую лыжную маску, затем сама натягивает фиолетовую на лицо.

— Мы поедем на одном из снегоходов до особняка. Не хотела просить кучера запрягать лошадей только для нас. Надеюсь, это нормально.

— Мне подойдет всё, что доставит к ближайшему пылающему камину. Давай сделаем это, — натягиваю маску и внутренне содрогаюсь от того, как она прижимает волосы к шее.

У меня довольно серьезные проблемы с сенсорикой, но я стараюсь это скрывать. Научилась маскировать свои маленькие особенности, когда училась в школе. Девочкам за обеденным столом понадобилось всего один раз посмеяться над моими ногами без носков, прежде чем я поняла, что лучше терпеть дискомфорт, чем быть жертвой буллинга.

Теперь, будучи взрослой, всё еще стараюсь держать нестандартное поведение под контролем. Вместо того чтобы попросить Кендру подождать, пока поправлю волосы, чтобы они меня не раздражали, проглатываю дискомфорт и стараюсь не думать об этом. Или о том, как ярлык на куртке издает действительно раздражающий хрустящий звук. Или о том, что ткань маски ощущается на коже стальной мочалкой.

Дело не в том, что я не могу доверить Кендре этот секрет. Не боюсь, что она будет смеяться. Но иногда люди меняются, когда узнают. Они начинают обращаться со мной как с хрустальной, постоянно проверяя, удобно ли мне. Не хочу взваливать это бремя на друзей.

Кендра достает одну из своих сумок из багажника лимузина, и я делаю то же самое. Это наша зимняя экипировка. Спешим внутрь сарая, чтобы одеться, и хотя серые металлические стены блокируют ветер, они мало помогают от пронизывающего холода. Соски становятся настолько твердыми, что больно, и я не удивлюсь, если они проткнут кружевной лифчик и выколют мне глаза.

— Надевай снаряжение поверх одежды, — говорит Кендра. — Поможет от холода.

Достаю комплект, купленный на распродаже, потому что я бедная, а Нью-Йорк дорогой.

— Надеюсь, Маверик не увидит меня в этом, — говорю, засовывая одну ногу в пушистые штаны. — К тому времени, как всё надену, буду выглядеть как Мишленовский человечек6.

— Лучше, чем когда твоя кожа почернеет от обморожения.

— Хороший аргумент.