— Эй, потише, если не хочешь, чтобы сюда пришел весь особняк, — оглядываюсь на пожилую пару и беззвучно говорю: «Простите», затем снова поворачиваюсь к закрытой двери ванной. — Рози была медиком на какой-то там войне или около того, так что я подумал, она сможет тебе помочь.

— Лучше, чем ехать в гребаный приемный покой, — стонет Кэт.

Рози пытается обойти меня, и я пропускаю ее, но когда Грим пытается последовать за ней, преграждаю ему путь.

Легко кладу руку на хрупкое плечо старика.

— Погоди. Нет, блядь, никаких шансов, что ты будешь смотреть на ее задницу. Ты останешься здесь.

— У меня нет желания смотреть на подобные вещи, — говорит он с брезгливым хмурым взглядом. — Однако Рози нужен голос, так что, если не могу войти, то и она не может войти.

Дверь ванной приоткрывается ровно настолько, чтобы показалась голова Кэт.

— Я бы предпочла, чтобы никто не смотрел ни на что на моем теле. Спасибо. Она не может просто сказать, как вытащить это?

Смотрю на Модлин Роуз. Она качает головой и хватает руку Грима, затем что-то делает пальцем на его ладони.

— Она говорит… — он смотрит на нее для подтверждения, и она повторяет движения на его руке. — Говорит «нет».

— Почему? — хнычет Кэт.

— Не паникуй, котенок, — говорю я. Затем пинаю себя за то, что говорю ласково при других людях, особенно, когда Грим смотрит на меня так, будто я только что выпустил рой пчел из члена. — О, отвали. Ты сам постоянно строишь глазки Рози.

Его щеки вспыхивают, и я пытаюсь подавить собственное смущение. С другой стороны, если хочу Кэт – если действительно хочу ее – к этому придется привыкнуть.

— Как вы двое видите, мы… — запинаюсь в поисках слов, но Кэт спасает положение.

— Мы исследуем связь, — говорит она.

Рози прижимает руки под подбородком и улыбается, глядя на Кэт сверху вниз. Все это очень мило, если не считать того, что из задницы Кэт торчит довольно крупная птичья конечность. Ну, не столько торчит, сколько выглядывает, наверное.

— Ты можешь ей помочь или нет? — спрашиваю я Рози.

Женщина поднимает палец и идет к кровати. Когда она видит огромное мокрое пятно, ее брови взлетают, и она аплодирует нам. Затем хватает одну из подушек и вытаскивает белую наволочку. Роуз кладет ее на кровать – осторожно, чтобы не попасть на мокрые места – и начинает складывать, пока не получается длинная тонкая полоска. Удовлетворенная, старушка возвращается ко мне и Гриму.

Накинув ткань на его плечо, она показывает жестом на руку, и он протягивает ее. С этого ракурса вижу ее руки более четко. Она чередует жесты, прикосновения и движения глаз, чтобы донести свою мысль, и он слышит ее, ясно и четко.

Грим кивает ей и поворачивается ко мне.

— Она завяжет мне глаза, чтобы я не видел твою госпожу, и будет общаться с пациенткой через меня. Тебя это устраивает?

Нет, не совсем. Даже мысль о том, что Грим находится в одной комнате с Кэт, когда она в уязвимом положении…

— Да, это подходит, — говорю я.

Жгучее желание спасти ее перевешивает яростную потребность обладать ею. Особенно когда смотрю вниз и вижу, как она паникует внутри. Девушка отлично это скрывает, но от меня не скрыть правду. Не сейчас. И никогда больше.

Как только Рози завязывает повязку вокруг узкой головы Грима, мы все входим в ванную, осторожно перешагивая через распростертую пациентку. Кэт смотрит в потолок, вероятно, диссоциирует.

Опускаюсь на колени рядом и беру ее руку в свою.

— Эй, мне очень жаль, — шепчу, но, видимо, недостаточно тихо, потому что челюсть Грима отвисает.

Он спешит закрыть ее, но я видел, и его шок меня не удивляет. Ласковые имена и извинения – не мой профиль, и это не та сторона меня, которую большинство людей видят. Черт, даже не знал, что она есть во мне и в таком объеме. Это чувствуется как-то мерзко, но потом смотрю на Кэт, и всё просто чувствуется… хорошо.

К черту.

Прочищаю горло и убираю маленькие пряди волос, которые, кажется, вечно падают на ее идеальное лицо.

— Прости. Это моя вина, и если ты больше никогда не захочешь со мной трахаться, полностью понимаю.

— Можно мы сделаем это после того, как закроем точку KFC между моими, блядь, ногами? — спрашивает Кэт.

Грим переминается с ноги на ногу.

— KFC – это не индейка. Это курица, — должно быть, он чувствует мой взгляд, потому что поднимает руки и говорит: — Это Рози говорит, не я.

Смотрю на Рози, но она не улыбается. Просто становится на колени перед Кэт, будто собирается принимать гребанные роды. Когда Грим не садится рядом с ней, она слегка тянет его за серые брюки, и он ощупывает пространство, пока не находит ее. Он плюхается слишком близко к ноге Кэт, но я просто стискиваю зубы.

Дай ей получить помощь, мудак.

— Ой, ты меня сжимаешь, — говорит Кэт, и я понимаю, что она права. Я сжимаю, блядь, ее ладонь. Когда это случилось?