— Не знаю, смогу ли, — говорит Кэт. Сомнение вспыхивает в ее глазах, и тень неуверенности сдавливает мою душу.

Переместиться к изголовью кровати – значит лишить себя великолепного зрелища, но это жертва, на которую я должен пойти, чтобы утешить ее. Перестраиваюсь и ложусь рядом, затем убираю волосы с ее лица.

— Не торопись. Мы никуда не спешим, — наклоняюсь ближе и целую ее в шею, прежде чем прижаться губами к мочке уха. — Расслабься, а когда будешь готова, трахни свою тугую маленькую задницу для меня. Я могу быть очень терпеливым с правильной мотивацией, а твое совершенство – вся мотивация, которая мне нужна. Даже если не сможешь вставить ее в себя, ты уже такая хорошая девочка, только из-за попытки.

Она меняет хватку на ногах, затем опускает ступни на кровать.

— Мне нужна твоя помощь, — колени раздвигаются, и она раскачивает бедрами, приподнимая задницу. — Встань позади меня и держи ноги.

— С удовольствием.

Перемещаюсь, и с этого ракурса, когда ее лодыжки закинуты за голову, а задница направлена к потолку, мне видно всё. Возбуждение блестит на ее киске, и я почти стону, когда она проводит пальцами по нему, смазывая презерватив, покрывающий мясную ракету.

— Не могу поверить, что я это делаю, — говорит она. — Так странно.

— Это чертовски отвратительно, и мне это нравится. Не останавливайся. Хочу видеть, насколько грязной ты можешь быть.

Ее соски твердеют и прижимаются к шелковой сорочке. Хочу сорвать ее, чтобы видеть эти потрясающие сиськи, но не готов испортить момент. Вместо этого довольствуюсь намеком на восхитительные изгибы и бросаю не затуманенный взгляд на ее самые сокровенные места.

Черная тень прыгает на кровать. Гребанный кот, но Кэт его еще не заметила. Ее глаза закрыты, а руки заняты творением чуда. Но судя по его расширенным зрачкам и виляющему носу, он сейчас всё испортит для нас обоих.

Потому что Коротышка учуял гребанную индейку.

Скрежеща зубами, вытягиваю ногу и пытаюсь скинуть его, но он уворачивается от моего большого пальца и смотрит на него так, будто тот его оскорбил. Беззвучным шагом в сторону он полностью уклоняется от меня и подбирается ближе к сырому мясу. Еще один шаг – и его усы будут щекотать пальцы Кэт.

Хотя этот черный демон явился прямо из ада, чтобы испортить мне удовольствие, не хочу причинять ему боль, поэтому вариант пнуть его через всю комнату отпадает. Я просто хочу, чтобы он ушел. Снова пытаюсь ногой столкнуть его с кровати.

На этот раз мне удается, и Коротышка начинает сползать с матраса. К сожалению, он спасает себя, вонзая когти мне в ногу, цепляясь за жизнь. Когда кот наконец теряет хватку и падает на пол, звук раздираемой кожи перекрывает хриплое дыхание Кэт.

— Что это было? — спрашивает она.

— Ничего, — цежу сквозь зубы. — Кот упал с кровати и пытался зацепиться на лету.

— Покрывало порвалось? Кендра меня убьет! — она хочет сесть, но я толкаю Кэт в грудь и прижимаю ее лопатки к своему болезненно твердому члену.

— Всё в порядке. Не порвалось. Я заплачу. Пожалуйста, только не останавливайся, — слова слетают с моих губ бессвязным потоком нужды.

Кэт облизывает губы, затем снова расслабляется.

Заглядываю через край кровати. Коротышка смотрит на меня снизу вверх с прижатыми к голове ушами.

— Даже не думай, блядь, — думаю я, и кот переводит взгляд на противень на комоде. К черту. Не моя проблема.

Все проблемы сейчас далеко.

— О, черт, — выдыхает Кэт, и я смотрю между ее ног.

К своему абсолютному шоку, вижу, что она действительно это делает. Чистым упрямством обездвиживает свои внутренности и позволяет ножке преодолеть естественные преграды. Но не просто вталкивает ее. Нет. Она двигает ее.

Чувствует.

И наслаждается.

Ножка проскальзывает внутрь, оставляя снаружи только костяной конец, торчащий из ее задницы. Мой живот напрягается. Если бы не кончил уже дважды до этого, то опозорился бы снова прямо сейчас.

— Боже, никогда не была так наполнена, — стонет Кэт. — Вот черт, она растягивает меня. Не знаю, как долго смогу продержаться.

И это, блядь, мой сигнал.

Беннет говорит встать на четвереньки, но я не уверена, что смогу. Слишком боюсь убрать руку с ко ...

Беннет говорит встать на четвереньки, но я не уверена, что смогу. Слишком боюсь убрать руку с кости. Проглочу всю индюшачью ножку целиком, и не горлом. Когда он выходит у меня из-за спины, не знаю, что делать. Вытащить ее или довериться ему.

Довериться…

Это то, что он сказал мне сделать, поэтому отпускаю кость, торчащую из моей задницы, когда его рука накрывает мою.

— Не позволю ей ускользнуть внутрь, — говорит Беннет. — А теперь вставай на четвереньки, чтобы я мог заполнить тебя.