— О… ладно, ну, приходи на ланч, когда закончишь, наверное. Но не забудь помыть руки!

— Ладно, я скоро спущусь!

Мы с Беннетом смотрим друг на друга, прежде чем оба расслабляемся и вздыхаем с облегчением, когда звук ее шагов затихает в коридоре. Собираюсь сесть, думая, что момент испорчен, но он хватает меня за бедра и удерживает на месте.

— Мы не выйдем из этой комнаты, пока не трахнемся и не выкинем это из головы, — говорит он. — Никаких перерывов. Никаких оправданий. Ты пойдешь на ланч с моей спермой внутри, и точка, поняла?

Смотрю вниз на его лицо между моих бедер. Это не похоже на мгновения назад, когда он задавал вопрос. Это требование, и мой ответ не имеет значения.

Но я всё равно отвечаю кивком.

— Умница, — рычит он, прежде чем создать вакуумную пробку между своим ртом и моим клитором.

Голова откидывается назад, и я вижу звезды. Ощущение снова проносится между моих ног, как будто нас не ставили на паузу. Он вводит мятную палку в такт своему посасыванию, и я вот-вот кончу.

Сильно.

Он чувствует это и рычит мне в лобок, создавая приятную вибрацию, которая перебрасывает меня через край. Цепляюсь за подушки за головой и стискиваю зубы, чтобы не закричать. Джим не жалел денег на особняк, но стены здесь тонкие как бумага. Если открою рот и воспою хвалу Беннету за работу, достойную самого Господа, которую он творит между моих ног, все в обеденном зале услышат.

Проглатываю каждый стон, пока не наполняюсь удовольствием. Когда больше не могу проглотить ни глотка, отталкиваю его голову.

— Вот черт, ты действительно ас в этом, — стону я. Не помню, когда в последний раз чувствовала себя такой расслабленной.

Он вынимает мятный леденец из меня, и я никогда не чувствовала себя такой пустой. Но это чувство длится недолго, потому что что-то такое же твердое, такое же неподатливое и такое же толстое теперь давит на меня.

Готовлюсь, когда он войдет в меня, ожидая, что Беннет просто ворвется внутрь без всякой осторожности, но он удивительно нежен. Слишком нежен, на самом деле. Пирсинг на головке члена скользит внутри, но он не входит так, как я думала.

Затем я понимаю почему.

Мы всё еще в стадии прелюдии.

Он поднимается по моему телу, располагая колени чуть ниже моих подмышек. Беннет хватается за изголовье кровати, чтобы удержаться, затем опускает свой член к моему рту.

— Открой рот. Дай мне трахнуть твое красивое лицо.

Глядя на него снизу вверх, приоткрываю губы и прикрываю зубы, когда он входит в мой рот. Слезы почти сразу выступают на глазах, когда он заталкивает свой член в самую глотку и держит его там.

По крайней мере, на вкус он как мята.

Сдерживаю рвотный рефлекс так долго, как могу, но мое тело в конце концов содрогается и пытается вытолкнуть массивный объект из горла.

Беннет вытирает слезы с моих щек и смотрит в глаза.

— Вот так, котенок. Давись мной. Хочу, чтобы тебя тошнило. Хочу твои слезы.

И снова Беннет знакомит меня с вещами, которые всегда казались отвратительными, а теперь сомневаюсь. Я еще не совсем готова кричать «Сделай мне больно, папочка», но близка.

— Можно я возьму тебя сейчас? — шепчет он хриплым голосом, делая неглубокие толчки в глотку. — Эгоистично использую твое тело? Трахну тебя, думая только о своем удовольствии?

Он вынимает член из моего горла, чтобы дать воздуха для ответа.

И, как похотливая сучка, которой являюсь, я соглашаюсь на всё.

В тот момент, когда член скользнул на ее язык, я понял, что у меня проблемы. Чуть не кончил прям ...

В тот момент, когда член скользнул на ее язык, я понял, что у меня проблемы. Чуть не кончил прямо тогда. Все мои грандиозные планы вытрахать ей мозги к чертям вылетели в окно.

Не хочу прослыть двухминутным чемпионом. В определенных кругах я известен своей выносливостью, и не могу позволить этой искусительнице вернуться в Нью-Йорк с рассказами о моем провале. Но что-то в этой девчонке включает яйца на форсаж.

— Перевернись и подними эту задницу в воздух, — говорю я. Наблюдать, как подпрыгивают ее сиськи, пока долблю ее, не особо поможет с моей проблемой. Если она будет отвернута, смогу закрыть глаза и думать о другом, не обижая ее.

Она переворачивается и подкладывает несколько подушек под живот, прежде чем взглянуть через плечо.

— Не смей со мной нянчиться, — говорит она. — Трахни так, будто ненавидишь меня, Беннет.

— Это будет нетрудно, — говорю, пристраиваясь сзади и наматывая ее волосы на сжимающийся кулак. — Я тебя ненавижу.

Оттягиваю голову назад, и ее позвоночник красиво выгибается. Стройные пальцы сжимают простыни, вцепляясь, разрывая, терзая их, пока сладкая боль пронзает ее скальп. Свободной рукой нацеливаю член на блестящий вход и силой врываюсь внутрь.

— Почему ты такая, блядь, тугая? — спрашиваю сквозь стиснутые зубы.