— Да уж, это, должно быть, ранило, — констатирует Лив то, что я и так знаю, из-за чего практически всю ночь изводила себя упреками.

Выражение его лица — поражение вперемешку с надеждой на то, что я выберу правильный ответ, — когда он сказал, что готов пойти ва-банк ради нас. Ему не нужно было говорить это вслух, я и так знала: он надеялся, что я чувствую то же самое.

Я уходила, а внутри все переворачивалось от бури эмоций.

Он хотел большего.

Обязательств. Обещания чего-то настоящего и долгосрочного.

Того, чего я никому не давала со времен Аджая.

Мой второй шанс на любовь...

И хотя сердце подталкивало меня поддаться чувству и прыгнуть в его объятия прямо тогда, отбросив все сомнения по ветру, разум держал меня на коротком поводке.

А вдруг вы с Каем привяжетесь к нему, а он разобьет вам сердца?

А если с ним что-то случится, и тебе снова придется пережить утрату?

Что если у вас ничего не выйдет просто потому, что у тебя порой крыша едет, а такое не каждый выдержит?

— И ты правда так считаешь? — спрашивает Дилан, повторяя мое движение: я широко развожу ноги латинской «V» и наклоняюсь вперед. — Что вы все еще просто перепихиваетесь по дружбе?

Я яростно мотаю головой.

— Нет. Я уже давно так не считаю.

— Тогда он заслуживает знать об этом, Шей. — Лив убирает сухой осенний лист, принесенный ветром на ее коврик. — Что же касается всей этой шумихи в прессе, я понимаю, что это стресс, но скоро все уладится, если уже не уладилось.

Я киваю, прокручивая мысли в голове и надеясь, что она права. Я наклоняюсь вправо, закинув руку за голову и чувствуя, как тянется бок.

— Вы знали, что Беккет пригласил Роуэна на наше традиционное барбекю в честь Хеллоуина через пару дней? С каких пор у нас появились традиции? И, конечно же, он наплел Каю, будто его любимый хоккеист пойдет с ним собирать конфеты. Кай был в таком восторге, что дышать нормально не мог, когда рассказывал мне об этом.

Даже если бы я и подумала написать Роуэну, чтобы он не приходил на Хеллоуин, я бы не смогла — это разбило бы Каю сердце.

Я смотрю на Лив, которая внезапно проявляет чрезмерный интерес к нашей пожухлой траве.

— Лив, ты что-нибудь об этом знаешь?

Она прижимает ладонь к груди.

— Кто? Я?

— Нет, блин, другая жена Беккета Лэнгфилда, — язвлю я в ответ. — Конечно, ты!

Она трет нос.

— Не-а. Понятия не имею.

Мы с Дилан переглядываемся, и она озвучивает мою мысль:

— Ага, почесала нос — пиши пропало. Она врет.

Я уже собираюсь уличить во лжи свою скрытную подругу и устроить ей новый допрос, как вдруг обратно притопывает Делия, сердито тыча в нас пальцем.

— Ах вы сучки!

Телефон жужжит в кармане, и я поворачиваю запястье, чтобы пробежать глазами сообщение, пришедшее на часы. Обычно я не проверяю телефон во время работы, но все утро ждала новостей.

Роуэн: Привет. Все компрометирующие снимки и статьи удалили, так что, думаю, мы проскочили. Пришлось рассказать агенту правду о нас, но клуб выступил с жестким официальным заявлением и четко обозначил, что у нас сугубо профессиональные отношения.

Я облегченно выдыхаю и отправляю ему автоматическое «Спасибо!», так как на ходу много не напечатаешь. Как только освобожусь, напишу еще раз и пожелаю удачи в сегодняшнем вечернем матче против Нью-Джерси.

Я уже собираюсь подойти к пациенту, который как раз усаживается на коврик в углу кабинета, когда часы снова загораются.

Роуэн: Я обещал дать тебе время и буду ждать сколько нужно, но я оставляю за собой право говорить, что скучаю по тебе, каждый божий день, пока ты не попросишь меня заткнуться. Потому что это правда. Я, черт побери, скучаю. Прошла всего одна ночь, а я уже сохну по тебе.

Горло перехватывает, я из последних сил сдерживаю слезы. Только я собираюсь набрать ответ, как громкий окрик мистера Ховарда заставляет меня вскинуть голову.

— А я ведь вижу, как вы тыкаете в этот свой навороченный шпионский прибор на руке, пташка! Я хоть и старый, но вижу отлично!

Я перевожу дух, возвращая на лицо маску профессионализма.

— Простите, мистер Ховард. Чем я могу вам сегодня помочь?

Этот человек ходит ко мне в кабинет чаще, чем в продуктовый магазин.

— Ну, так за этим я и записался — чтобы вы мне помогли. Не то чтобы мне нравится торчать здесь без дела! Мне нужно, чтобы вы помогли мне сесть на шпагат. Я вчера сам попробовал, так стоило опуститься чуть ниже половины, как все заболело.

Я подавляю желание затаить дыхание и зажмуриться, пока мистер Ховард наглядно демонстрирует этот самый шпагат, раздвигая ноги.

Мне безумно хочется спросить, не планирует ли он, часом, устроиться в местную группу поддержки или в цирк, но я сдерживаюсь.