Хмыкнув, я делаю еще один глоток и перевожу взгляд на лежащий на стойке телефон. Он кажется мне якорем. Каждый раз, когда экран загорается, я ловлю себя на надежде, что это она. Женщина, о которой я просто не могу перестать думать.

Внутри меня идет настоящая война: с одной стороны, хочется поддаться эгоизму, набрать ее номер и просто услышать ее голос, с другой — нужно уважать ее желание побыть одной и все обдумать.

Но эти сутки выдались просто адскими.

— Чувак! — Сандерс, наш левый крайний, хлопает меня по плечу, вытягивая из пучины уныния. — Что с тобой вообще происходит сегодня? Если б я не знал счет, я бы решил, что мы продули, судя по тому, как ты тут киснешь в одиночестве.

Я слегка покачиваю стакан, на дне которого осталось еще грамм пятнадцать виски.

— Да так, мысли всякие из головы не идут.

Он обводит рукой бар, указывая на стайки крутящихся здесь девушек — одни уже висели на плечах парней, другие строили глазки в чью-то сторону, включая мою.

— Весь мир у твоих ног, старик. Выбирай любую и проветри мозги.

Я делаю последний глоток.

— Видишь ли, в чем штука. У меня нет ни малейшего желания выкидывать эту единственную из головы.

Я закрепляю на его руках налокотники и с легким удовлетворением оглядываю хоккейную форму команды Bolts с ног до головы.

— Думаю, в этих наплечниках, щитках и шлеме ты в полной безопасности, — говорю я.

— Мама, я иду собирать конфеты, а не на войну, — отвечает он.

Я закатываю глаза. Моему сыну девять лет, но он все чаще разговаривает как подросток. Интересно, насколько в этом виноват его лучший друг Лиам, который как раз и есть подросток.

— Ну, осторожность никогда не повредит, — замечаю я.

Когда я пытаюсь поправить щиток еще раз, Кай кладет руку мне на плечо.

— Мама, все будет хорошо. Я иду с Роуэном, Боссом и Кортни. Они все время будут с детьми, — успокаивает он.

Я стараюсь удержать улыбку, когда вижу имя на спине его джерси — Паркер.

Кай взмахивает клюшкой, целясь в воображаемую шайбу, и издает свистящий звук. Он мчится через комнату и снова бьет.

— Лэнгфилд пасует Паркеру, тот летит к воротам. Центрфорвард Чикаго, Луис, пытается перехватить, но Паркер удерживает шайбу. Удар, и, боже мой, гол! — Кай прыгает на месте, вскинув руки. — Паркер выигрывает Кубок Стэнли!

Его радость безгранична, будто он и правда на финальном матче. И несмотря на то, что сейчас происходит между мной и Роуэном, я улыбаюсь шире, заразившись восторгом сына.

Он всегда был замкнутым мальчиком, особенно после смерти Аджая. Но видеть, как он выбирается из своей раковины и снова радуется жизни, — это то, что я не променяла бы ни на что на свете. И многие его улыбки, как и мои, появились благодаря человеку, о котором я никак не могу перестать думать, сколько ни пытаюсь. Честно говоря, я уже и не пытаюсь, потому что мне приятно думать о нем.

Звонит дверной звонок. Кай хватает меня за пальцы и тянет за собой.

— Роуэн пришел, мама! Пошли! Надо показать ему костюм!

— Хорошо, только иди шагом, не упади! — кричу я ему вслед, но он уже вырывается и убегает через заднюю дверь моего кабинета, проигнорировав мои слова.

Он выскакивает на улицу как раз в тот момент, когда Роуэн спускается по лестнице на задний двор. Я завороженно наблюдаю, как Кай мчится к нему со всех ног.

Будто зная, что так и будет, Роуэн наклоняется, подхватывает его и кружит над головой, а затем аккуратно опускает на землю. Они стукаются кулаками, и Кай поворачивается, чтобы показать костюм.

Вдруг у Кая отвисает челюсть, и он округлившимися глазами смотрит на что-то на земле перед Роуэном. Я подаюсь вперед, чтобы лучше разглядеть. Роуэн выставляет ногу, и Кай радостно указывает на нее, привлекая внимание Винни. Они оба расплываются в улыбке, и я наконец вижу, на что они смотрят, — на те самые кроссовки на липучках, которые я умоляла Кая надеть.

Кай на секунду крепко обнимает Роуэна. И хотя я лишь молча наблюдаю издалека, мое сердце необъяснимым образом связывается с этим их моментом, с их близостью. Чувствуя, как в груди все затапливает нежностью, я прижимаю пальцы к сердцу, пытаясь унять нахлынувшие эмоции.

Спустя мгновение Роуэн здоровается за руку с Кортни и Беккетом, а Кай убегает к столу для пикника и к остальным детям в костюмах.

Сегодня утром, когда Беккет объявил, что пожарит бургеры, он сказал, что купил для нас с Каем диетические бургеры из индейки. Но когда я увидела тоскливый взгляд сына, смотрящего на обычные бургеры, которые будут есть все остальные, я разрешила ему сегодня ни в чем себе не отказывать. Никаких правил.

— И даже конфеты? — спросил он. Он ведь ребенок, а они рождаются с ангельскими глазами, чтобы манипулировать родителями и добиваться самых безумных вещей.