Он шлепнул меня по заднице, и я прикусила губу. Когда последовал второй шлепок, из моего горла вырвался стон, какого я сама от себя никогда не слышала. Убедившись, что вошел до самого упора, он подался назад, выходя наполовину, а затем снова резко вонзился в меня. Он повторял это снова и снова, безжалостно трахая меня, пока я не оказалась в паре секунд от того, чтобы перед глазами взорвались звезды.

Но, как обычно, он все понял. Он знал, что я на грани, и не собирался давать мне кончить так быстро. Этот мужчина был фанатом затянутого удовольствия.

Он наклонился и перехватил меня за талию, притягивая к себе так, чтобы моя спина прижалась к его груди. Тяжело дыша, я откинула голову ему на плечо, пока он продолжал трахать меня с таким видом, будто выполнял важнейшую миссию. Словно это была его работа, к которой нужно относиться со всей серьезностью в мире.

Грудь ходила ходуном, я чувствовала, как его сердце бешено колотится о мою спину, когда он впился зубами в мою шею. Его пальцы скользнули вверх по животу, и он сжал мой сосок, заставив меня зашипеть. И когда я уже начала умолять и просить его, он спустил пальцы к моему клитору, лаская его, пока его член продолжал вбиваться в меня, как гребаный автомат.

И как только он почувствовал, как мои стенки судорожно сжимаются вокруг него, он снова толкнул меня лицом в подушку, на четвереньки, и затрахал прямо сквозь мой оргазм.

Мои приглушенные стоны в подушку подстегнули его собственный финал, и через мгновение мы просто лежали тяжело дышащей, потной кучей, прижавшись друг к другу.

Наше дыхание смешивалось, мы смотрели друг на друга так, словно оба только что пережили нечто, изменившее нашу жизнь. А затем он нежно взял меня за запястье и поцеловал вытатуированную там голубую ленту. И именно в этот момент я поняла, что вовсе не из-за секса я чувствую себя так, словно парю в открытом космосе. Именно этот маленький жест окончательно решил его судьбу.

— Господи боже! — Голос Джины заставляет меня кубарем вылететь из недавних воспоминаний, и я понимаю, что все это время сидела, уставившись на защитника на другой стороне бара.

Я поворачиваюсь к Джине, наконец оторвав взгляд от Роуэна, и замечаю, как она пристально меня разглядывает.

— Что?

— Он тебе нравится! — Она обменивается восторженным взглядом с Пайпер. — Охренеть, он тебе реально нравится!

Я подношу к губам стакан с ледяной водой, надеясь, что прохладная жидкость остудит внезапно накативший жар.

— Нормальный он. Не делай из этого невесть что.

— Нравится! — настаивает она. — Да по тебе же все видно! Даже при таком освещении я отчетливо вижу это твое послеоргазменное свечение.

— Это худший вид пытки, — стонет Пайпер, зажмурив глаза.

— Колись давай, — требует Джини, полностью ее игнорируя. За последние полтора часа они как-то слишком быстро сошлись. Глядя на то, как похожи их шумные, пробивные характеры, я уже начинаю сомневаться, правильным ли решением было их познакомить. Сразу понятно: теперь они объединят усилия, чтобы стать главным геморроем в моей жизни. — У нас было хотя бы три оргазма?

Пайпер со стуком ставит пиво, демонстративно затыкает уши ладонями и принимается напевать: «Ла-ла-ла-ла».

Я бросаю на Джину измученный взгляд, хотя и не могу сдержать улыбку, которая так и просится наружу.

— Ладно, да, было. Теперь ты довольна?

Джина визжит, подпрыгивая на цыпочках, и я невольно задумываюсь, сколько в этой энергии от сахара в ее стакане.

— Я так и знала! Давай, не стесняйся, можешь начинать изливать на меня хвалу за мою проницательность и мудрость. — Она берет меня за плечи и разворачивает к себе. На этот раз ее лицо становится более серьезным. — Мне нужно только «да» или «нет». «Да», если я права, и «нет», если ошибаюсь.

Я сглатываю, прежде чем снова перевести взгляд на мужчину, который умудрился проникнуть мне под кожу и въесться в самые кости, несмотря на все мои попытки этого не допустить. И когда только это произошло?

Как бы мне ни хотелось заставить себя забыть это признание, я не могу. Где-то между нашей первой встречей и сегодняшним днем все изменилось.

И пусть я до сих пор не знаю, что ждет нас в будущем, одно я могу признать точно: у меня есть чувства к этому роскошному, самоуверенному защитнику, который сейчас пожирает меня взглядом, явно представляя, какими способами будет брать меня позже.

Повернувшись к лучшей подруге, я озвучиваю единственный правдивый ответ:

— Да.

Я паркуюсь у четырехэтажного бостонского особняка из бурого камня и впервые вижу его при дневном свете — в прошлый раз я был здесь глубокой ночью.

Сильно я погрешу против истины, если скажу, что ночью он выглядел куда привлекательнее?