Мы с Шей усердно шифруемся от остального мира, и мне больших трудов стоило ничего не рассказать Бруксу. Если честно, приятно, что кроме Шей есть еще хоть кто-то, с кем можно поговорить о наших отношениях. Но, хотя Брукс и знает, что мы не хотим афишировать нашу связь, я не могу запретить ему делиться с братьями. Остается надеяться на его сознательность. Но судя по тому, что владелец нашей команды и по совместительству брат Брукса, Гэвин, еще не донимал ни меня, ни моего агента расспросами о том, почему Шей для меня больше, чем просто физиотерапевт, Гэвин и остальные Лэнгфилды пока ни о чем не догадываются.

— Ага. Она в правилах не так хорошо шарит, как я, но уже начинает разбираться, — хвастается мелкий.

— Что ж, я рад, что ты ее учишь.

Из-за плотного графика матчей на этой неделе — две игры были на выезде в других городах, с ночевкой — мне удалось повидаться со своей девочкой всего дважды, и то на пару часов. В остальные дни мы общались по Фейстайму, и я исправно получал свой ежедневный поцелуй, пускай и через экран телефона.

В те два вечера, что я был дома, она приезжала ко мне, контролировала выполнение упражнений и с чисто профессиональным видом осматривала мое бедро. Она упорно на этом настаивает, несмотря на то, что мы уже не раз спали вместе. Мол, нужно максимально разделять работу и личную жизнь.

Правда, как только с упражнениями было покончено, мне удавалось завлечь ее на другие, куда более приятные тренировки. Те самые, что задействовали мою кровать, диван, душевую кабину и кухонную столешницу.

Но этого мало. Сколько бы времени я с ней ни проводил, мне всегда мало. Я уже с ума схожу от желания обнять ее, прикоснуться и снова почувствовать ее вкус.

К счастью, в Калифорнии нам удалось побыть вместе подольше, я умудрялся проскальзывать к ней в номер на всю ночь, но с тех пор выкроить такое время никак не получается, и я уже просто умираю, как хочу к ней.

Я протягиваю коробку Каю, и у него отвисает челюсть еще до того, как он успевает заглянуть внутрь.

— Спасибо, Роуэн!

В груди зарождается смех.

— Ты же еще даже не открыл. А вдруг там просто пустая картонка?

— Он бы все равно сказал спасибо, — произносит Беккет и целует в лоб пухленькую малышку у себя на руках. — Из всех мелких монстров, что у нас тут бегают, у него самые лучшие манеры.

Кай открывает коробку, почти не прибегая к моей помощи, и достает новую хоккейную клюшку, которую я ему купил.

— Да ладно! — Его глаза буквально вылезают из орбит. — Моя собственная клюшка?!

— Я и ленту черную намотал, как надо. А теперь посмотри сюда. — Я поворачиваю клюшку в его руках, чтобы он мог прочесть надпись на обороте.

— Ты выгравировал мое имя? — Он поднимает на меня влажные глаза.

К горлу подступает комок.

— Пустяки, парень. Но помни: играть ей можно только с разрешения мамы и когда станешь увереннее держаться на льду.

Кай обнимает меня за шею.

— Спасибо, Роуэн.

Я прокашливаюсь.

— Ну что, покажешь мне енотов, про которых столько рассказывал?

Я иду за Каем к камину и опускаюсь вместе с ним на колени перед защитной сеткой.

— Вон та, побольше, это их мама Джуниор, — показывает он пальцем. — А вон тот, с коричневатым пятном на спине — Шэдоу, рядом Ньютон, а самый дальний — Слик.

Енотиха настороженно за мной наблюдает, а детеныши попискивают, зарываясь под нее в поисках безопасности.

Я как раз собираюсь спросить, что они планируют делать с этим выводком, как за спиной раздается голос Беккета:

— Что за хрень тут так воняет?

Я оборачиваюсь и вижу, как в комнату заходит огненно-рыжая женщина в компании Кортни Миллера.

Поднявшись на ноги, я представляюсь обоим и узнаю, что рыжую зовут Дилан. Это одна из лучших подруг Шей, которая сейчас ждет ребенка от Кортни Миллера.

— Да уж, что за чертовщина тут так смердит? — повторяет Дилан вопрос Беккета, принюхиваясь.

Наши лица кривятся в разные стороны, когда до рецепторов доносится резкий запах аммиака и чего-то еще, до боли знакомого и неприятного. Если бы кто-то смотрел на нас со стороны без звука — как мы задрали головы и морщимся, — то подумал бы, что мы изображаем гиен в саванне, выслеживающих добычу.

— Вы вообще чем тут занимаетесь? — подает голос вошедший ленивой походкой подросток-шатен. Он смотрит на нас как на умалишенных. Впрочем, так оно, скорее всего, и есть. Его глаза чуть округляются, когда он переводит взгляд на меня, и я подмечаю его поразительное сходство с Дилан. Должно быть, это Лиам — парень, к которому, по словам Кая, он очень привязался.

Вонь усиливается, пока Беккет и Кортни пытаются найти источник.

Внезапный стук каблуков резко обрывается у самого входа в гостиную. Мы оборачиваемся и видим высокую, со вкусом одетую блондинку, которая гневно на нас взирает. Точно такое же выражение лица застыло и у двух клонов по бокам от нее.

— Что за... — ахает она. — О господи, ну и дерьмищем тут несет!

— Мамочка, ты торчишь нам тысячу долларов, — заявляет одно из исчадий ада, зажимая нос.