— Роуэн? Что ты здесь делаешь? — голова идет кругом, и на секунду мне кажется, что я просто сама его выдумала. В последнее время я слишком много о нем думала, да и вина выпила прилично...

— Я должен спросить тебя о том же, — он сурово смотрит на меня, лицо словно каменное, а затем переводит взгляд на сигарету в моей руке. — Что ты здесь делаешь? И с кем, черт возьми, ты сейчас разговаривала?

Плечи безвольно опускаются. Мне бы сгореть от стыда, извиниться за то, что я такая фальшивка.

Но вместо этого я чувствую странное облегчение. Облегчение от того, что мне не придется скрывать это еще от одного человека. Облегчение от того, что с меня сорвали еще один кусок маски, пусть я этого и не планировала.

Может, теперь у него появится весомый повод уйти, как ему, наверное, и следовало бы сделать.

Я приподнимаю сигарету, демонстрируя свою горькую правду.

— Вот с ней. Я как раз с ней прощалась, потому что больше курить не собираюсь.

Роуэн переминается с ноги на ногу. Должно быть, переосмысливает все, что между нами есть, ведь несу я полнейший бред.

Я бы его не винила.

Он садится рядом, задевая меня рукой, и забирает сигарету у меня из пальцев. Я уже собираюсь возмутиться, но он подносит ее к губам и делает глубокую затяжку.

— Ты куришь? — это кажется... невероятным, но кто я такая, чтобы судить?

Он качает головой, в груди у него рождается тихий смешок, и протягивает сигарету обратно.

— Нет. Но теперь, когда я буду тебя целовать, от нас обоих будет пахнуть табаком.

Я смотрю на него, не в силах связать и пары слов. Он сам-то понимает, какой он романтичный? Пожалуй, это самая странная фраза, которую мне когда-либо говорил мужчина, но разве я сумасшедшая, раз меня это так трогает?

Он прижимается ко мне, мягко толкая плечом.

— Я знаю, что уже целовал сегодня эти губы, но мне мало. В общем... я не смог бы уснуть без еще одного поцелуя.

Я шумно выдыхаю и качаю головой, переводя взгляд с него на дом напротив. Этот мужчина. Что мне делать с этим мужчиной?

— Как тебе удается удивлять меня на каждом шагу, Роуэн Паркер?

Он не отвечает. Несколько минут мы сидим в тишине, передавая сигарету друг другу, пока от нее ничего не остается.

— Спасибо, что учил сегодня Кая кататься. Ему очень понравилось, — говорю я, прерывая молчание.

— Если честно, мне, наверное, понравилось еще больше. Он отличный парень и всего за одно занятие так продвинулся, — его идеально белые зубы мелькают в улыбке. — Ты видела, как он шагал по льду? Это совсем не просто, когда только учишься!

В груди разливается тепло. То же самое тепло, что я чувствовала утром, когда смотрела, как мой сын смеется и раскрывается рядом с этим человеком, словно они старые друзья.

Сглотнув подступивший к горлу комок, я решаюсь задать вопрос, который не дает мне покоя:

— И все-таки, что ты здесь делаешь? — не мог же он приехать из самого центра Бостона ради одного поцелуя...

— А ты как думаешь, Шей? — его золотисто-зеленые глаза смотрят прямо на меня. — Я хотел тебя увидеть.

Я опускаю взгляд на свои ноги — его пристальный осмотр становится слишком невыносимым.

— Зачем? — я выдерживаю паузу, прежде чем добавить: — Я имею в виду, ты уверен, что тебе это нужно, Роуэн? Неужели ты не видишь, какое стихийное бедствие перед тобой? Мне тридцать пять лет, у меня ребенок и багаж проблем, которым можно забить целый Боинг-757. Я старше тебя как минимум на десять лет...

— На восемь, — поправляет он.

Я усмехаюсь.

— Я тайно курю...

— Ты бросаешь, и это уже не тайна, — возражает он.

— Я вечно всего боюсь и не умею рисковать...

— Не согласен.

Это заставляет меня повернуться к нему.

— Не согласен, — мягко повторяет он и заправляет непослушную прядь мне за ухо. — Возможно, у тебя есть страхи, как и у всех, но ты борешься с ними. Ты уже так далеко продвинулась всего за несколько дней.

Я перевожу взгляд с одного его глаза на другой, обдумывая услышанное. Да, за последние дни я действительно многое изменила. Я вышла из зоны комфорта и перешагнула через себя, даже когда хотелось все бросить и вернуться к привычной жизни.

И во многом это его заслуга.

Он помог мне краем глаза увидеть ту женщину, которой я когда-то была. И пусть она еще не вернулась насовсем, она уже собирается с духом, с любопытством поглядывая на все, что упустила, пока пряталась в тени.

Его большой палец касается моей щеки, возвращая меня из мыслей.

— Как давно ты куришь?

В его вопросе нет осуждения, нет и тени упрека. Просто любопытство.

— С перерывами года три...

— После смерти мужа, — понимающе констатирует он.

Я вдыхаю прохладный воздух.

— В студенческие годы баловалась пару раз, но да, когда его не стало, это превратилось в тайный способ время от времени справляться с этим дерьмом.

Губы Роуэна кривятся в усмешке.