— А то! Вон, Деккер уже и печенье скормил, а видели, с каким видом гордого папаши наблюдал за ее выступлением? — хохочет Генри под одобрительный гул остальных. — Впрочем, без повода Бодхи никогда не лезет, если уж суждено, так суждено, — он хлопает меня по спине. — Захочешь отблагодарить парня – вон он стоит.

Я кошусь в противоположный угол: там какой-то шатенистый паренек в компании Линкольна и еще одного мальчишки о чем-то толкует с Хейзел и Монро. И вся честная компания дружно глазеет в нашу сторону.

Черт, неужели меня обвела вокруг пальца орава младшеклассников?

Что ж, придется пойти и поблагодарить.

Глава 47

Деккер

— Обожаю, когда ты возвращаешься с выездных серий, — ноги Пенелопы крепче сжимают мою талию.

— Поверить не могу, что ты прислала те фотки. Когда пришла одна из них, я сидел в дагауте. Мне чуть не пришлось выходить отбивать с гребаным стояком, — я вколачиваюсь в нее, вжимая спиной в стену.

— Все фанатки Деккера были бы в восторге.

— Меня волнует только одна из фанаток, — я утыкаюсь лицом в ее шею. Обожаю целовать ее там, но больше всего из-за звуков, которые при этом издает. Это определенно ее эрогенная зона.

Она смеется и, опираясь руками о мои плечи, приподнимается чуть выше, а пальцы впиваются в ее задницу, чтобы протолкнуться еще глубже.

— Надеюсь, что так.

Чем больше мы занимаемся сексом, тем лучше он становится. Прошло всего чуть больше месяца. Даже представить не могу, какой будет наша сексуальная жизнь через десять лет.

— Боже, как же я скучал по твоей киске, — я подчеркиваю каждое слово сильным толчком.

— Только по киске? — произносит она, задыхаясь.

— И по сиськам тоже, — я ухмыляюсь ей в шею, целуя плечо. — По каждому чертовому сантиметру тела.

— Ты жалуешься на всех тех женщин, которые видят в тебе секс-символ, но при этом говоришь, что единственное, по чему скучал во мне – это тело.

— Черта с два, я еще скучал по твоим массажам.

Пен шлепает меня по спине, но я снова глубоко вхожу в нее.

— Хватит разговоров, просто трахай меня, Дек.

— С удовольствием.

И я делаю это. Я двигаюсь в ней и шепчу слова восхищения телу. Тем, как ее киска создана для моего члена. Тем, какой влажной становится. То количество раз, которое подрочил во время этой выездной серии, вероятно, стало рекордным.

— Я сейчас кончу, — ее тело напрягается в моих руках. Ступни Пен впиваются в задницу, и я сильнее вжимаю ее в стену, нуждаясь в опоре. — Дек, я не могу... мне нужно... о черт... ты слишком хорош...

У нее есть очаровательная привычка безостановочно болтать, когда кончает, и от этого я становлюсь внутри нее только тверже.

Сдавленный стон вырывается у нее из груди, ногти впиваются мне в лопатки.

Как только я убеждаюсь, что она кончила, то снова делаю глубокий выпад. Спазмы не замедляются, сжимаясь вокруг моего члена, и я кончаю со скомканным проклятием.

Я удерживаю ее вес, пока нас отпускает и мы пытаемся отдышаться.

В конце концов я опускаю Пен на пол и слежу за тем, чтобы она твердо стояла на ногах. Она направляется в ванную, и я иду следом. Мы уже переросли ерунду в духе «сначала я приведу себя в порядок, а потом ты». Мы делаем это одновременно, и мне чертовски нравится ю.

— Ты же понимаешь, что если возьмешь Хейзел на акцию по пристройству животных от «Дагаут Соушл Клаб», вы вернетесь домой с собакой? — говорю я. Чтобы вытереться, я использую полотенце, оставшееся с того раза, когда мы трахались в душе.

Школа закончилась уже месяц назад, и Хейзел сейчас в лагере, так что, как только она уехала, я приехал сюда. Я уже немного устал прятаться за ее спиной. Мы много всего делаем втроем, но до сих пор не сказали Хейзел, что официально вместе.

— Нет. Ей просто понравится их гладить и играть с ними, — она подходит к раковине и моет руки.

Я прислоняюсь к столешнице и жадно разглядываю Пен. Обожаю ее обнаженную. Мой член дергается, но у нас нет времени на еще один раунд. Мы не отлипали друг от друга весь день. Вычеркнули из списка одно дело, прежде чем вернуться домой и снова потрахаться. Вот что бывает после выездной серии, когда я изголодался по ней. На сегодня мы закончили, потому что Хейзел скоро должна прийти домой.

— Ты что, не видел холодильник?

Она смеется и уходит в спальню, чтобы одеться.

— Она знает, что мы не можем завести собаку, пока не приведем дом в порядок. Это было бы несправедливо по отношению к собаке.

Я иду за ней в спальню и хватаю боксеры и шорты.

— Как скажешь.

— Я так решила, и я ее мать, так что последнее слово за мной.

— Говорит женщина, которая была готова выскочить на сцену на шоу талантов и задушить ее в объятиях. На словах-то мы все герои.

Она смеется, понимая, что я прав.

Я беру свою футболку и натягиваю через голову. Я как раз собираюсь сказать ей, как ненавижу, когда она скрыта под одеждой, и уговорить ее позволить мне остаться здесь на ночь – чтобы пробраться в ее постель, когда Хейзел уснет, – но тут телефон вибрирует в кармане.

Я достаю его и вижу имя Джаггера. Показываю ей экран, она приподнимается на носочки и быстро целует меня.

— Ответь. Я пойду встречу ее.