— Прорвешься. Не хочешь вернуться в хоккей? — хихикает она, прекрасно помня, какой из меня хоккеист вышел в детстве, когда играли с ее братьями. — Твити вешает коньки на гвоздь.

— Слышал краем уха.

— Этот-то уж точно весь в отца, — она снова проводит ладонями по животу, — и будет мальчик, так что держи ухо востро. Чует сердце, он окажется далеко не таким осторожным, как моя малышка, — она оглядывается и улыбается.

Те несколько раз, что доводилось видеть Эддисон, она вовсе не казалась чертенком, какого ожидаешь получить от союза Твити и Теди. Напротив, девочка растет осмотрительной, совсем как Хейзел.

— Ну да ладно, — она снова меня обнимает. — Поздравляю: ты наконец-то перестал вставлять себе палки в колеса. Не пропадай, — с этими словами она отходит и кричит через весь спортзал: — Дорогой, тут Деккер пришел!

Твити сдержанно кивает, но не улыбается. Сильно сомневаюсь, что он до конца забыл ту комедию, когда я изображал парня Теди.

— Спасибо, — чья-то тяжелая ладонь опускается мне на плечо. Повернувшись, я сталкиваюсь взглядом с Рипли.

— За что?

— За то, что превратил мою внучку в лучшую в мире чемпионку по кручению обруча.

Я усмехаюсь и прячу руки в карманы. Мне не по душе секретничать перед Марком, но расскажи все сейчас, мы поставим его под удар, а этого хочется меньше всего. В следующем году я, скорее всего, уже не буду играть за «Кольтс», так что вполне можно повременить и поговорить начистоту после финала сезона.

— У нее врожденный талант, — отзываюсь я. — Я и не заметил, как вы вошли.

— Проскользнул с черного хода. Пробки в Чикаго – сущий кошмар, — однако по тому, как он на меня смотрит, невольно сомневаюсь, всю ли правду менеджер говорит. — Ладно, пора готовиться к завтрашнему дню. Продолжай в том же духе, Дек, и скоро мягкие игрушки в сувенирных лавках аэропортов будешь скупать ты, — он многозначительно приподнимает брови, хлопает меня по плечу и направляется к Хейзел.

Я провожаю его взглядом: менеджер прощается, обнимает внучку, затем Пенелопу. Знать он ничего не может, абсолютно исключено. Просто закрались подозрения.



— Предлагаю атаковать, — заявляет Истон. Трое товарищей по команде обступают меня, сжимая в руках стаканчики с соком и печенье.

В какую, интересно, вселенную мы провалились?

— Ты о чем вообще? — хмурюсь я.

— О «Фэлконс». Ты погляди, как все на них смотрят: так и норовят засыпать вопросами. Между прочим, мы – «Кольтс». Ничем не хуже.

— Чисто технически, сколько у них Кубков и сколько серий выиграли мы? — я скептически приподнимаю брови.

Фостер и Хейс косятся на устроившихся в углу зала «Фэлконс».

— Твити уходит на покой, — замечаю я. — У нас-то впереди золотые годы, а они уже закругляются. Скоро начнут нянчить новых младенцев.

— Да у них уже целая смена «Чипманкс» наготове, только и ждут, чтобы занять их места, — бурчит Фостер.

— К концу года у меня будет уже четверо, — хвастает Хейс. — Больше, чем у кого бы то ни было.

— Ну да, только троих-то ты получил в готовом виде, — Истон делает глоток сока. — Так что времени впереди еще навалом.

Заметив нас, «Фэлконс» оборачиваются, приветственно машут руками и кивают.

— Рано или поздно город перейдет к нам, — роняет Фостер, делая шаг в их сторону.

— И нынешний сезон вполне может стать нашим, — подхватывает Хейс, устремляясь следом.

— Сто процентов, мы отгремим на чертовом параде, — Истон пристраивается со мной плечом к плечу. — И ты обязательно будешь сидеть в том самом чертовом автобусе. Вместе с Пенелопой, Хейзел и всеми нами. Этот город твой, Золотой, не забывай.

Сглотнув подступивший к горлу комок, я безмолвно киваю. Однако чем дальше продвигается сезон, тем отчетливее понимаю: мое имя из командного состава потихоньку вычеркивают.

Я отмалчиваюсь, но Истон и не думает лезть в душу.

Мы примыкаем к компании «Кольтс» и их семействам. Вечно ворчим, но команда они отличная, да и парни мировые. Если уж суждено делить с кем-то город, то лучшего соседства и не пожелаешь.

Посреди разговора подскакивает Хейзел, и я незаметно перекладываю в ее ладошку припрятанное печенье. Провожаю девочку взглядом: она уносится к Монро, и те принимаются дружно его уплетать.

— Что за тайные маневры, Деккер? — интересуется Генри, покачивая коляску взад-вперед.

— Знакомься: Хейзел, дочка Пенелопы Рипли, — отзываюсь я.

— Точно, наслышан. Бодхи по секрету шепнул, что малышка растет без отца.

Я вопросительно склоняю голову.

— Извиняемся заранее. У Бодхи водится дурная привычка... совать нос в чужие дела, — Генри усмехается с таким видом, словно намекает, что меня самого только что успешно взяли в оборот.

— Что, опять приложил руку? — со смехом интересуется Конор.