Она заводит обруч на новый круг, а я опускаюсь на ступеньку рядом с Пенелопой. Через ткань одежды чувствую тепло ее плеча. Мы оба молчим, наблюдая, как Хейзел прогоняет номер снова и снова, пока не останется довольна результатом.

На шестом повторе в самом конце она добавляет поклон, которому я точно не учил.

— Сама придумала поклон, — в голосе Пенелопы слышится тихая, щемящая нежность.

К горлу подступает ком, но я решаю не копаться в причинах внезапной сентиментальности.

На разделяющую нас ступеньку я опускаю ладонь поверх руки Пенелопы. Она не отстраняется. После этого снова переключаю внимание на задний двор.

Хейзел повторяет связку. Поклон становится все более театральным, превращаясь в полноценный реверанс. К десятому разу она выдерживает величественную паузу на несколько счетов и лишь потом роняет обруч на траву.

— А теперь мы можем поехать в «Портиллос»? — спрашивает Хейзел.

— Конечно, — Пенелопа ласково улыбается дочери.

Хейзел переводит взгляд на меня.

— Ты ведь с нами?

— Куда ж я денусь?

— Беги за обувью, — Пенелопа провожает взглядом скрывающуюся в доме дочь.

Мы поворачиваемся друг к другу и остаемся сидеть на крыльце перед опустевшим двором, где на траве сиротливо лежат два хулахупа.

— Кажется, она догадывается, — негромко произносит Пенелопа.

Я киваю.

— Да, мне тоже так кажется.

— Ты ведь понимаешь, что тут же обо всем разболтает Монро?

— Да Монро, небось, давно в курсе. Они вообще действуют сообща, кто их разберет.

Пенелопа смеется. Смеется по-настоящему. Искренним, заливистым смехом, который так редко себе позволяет. И мне мгновенно вспоминается письмо, написанное в семнадцать лет: я утверждал, будто у Пенелопы самый потрясающий смех на свете. Столько лет прошло, а ведь чистая правда.

Я поднимаюсь и протягиваю ей руку.

Пен вкладывает ладонь в мою, и я помогаю ей встать со ступеньки.

До безумия хочется обнять ее, поцеловать и признаться, как сильно люблю и ее саму, и дочурку. С тех пор как мы вместе, каждое утро отчаянно подмывает ущипнуть себя, чтобы окончательно поверить: все это происходит наяву.

Задняя дверь с грохотом распахивается.

— Поехали! — Хейзел бежит вниз, перепрыгивая через последние две ступеньки. Схватив Пенелопу за руку, она тянет ее вдоль стены дома к тротуару.

Я шагаю следом, но стоит выйти на дорожку, как маленькая ладошка Хейзел ныряет в мою руку. Поверх ее макушки я ловлю взгляд Пенелопы, и мы одновременно улыбаемся.

Да уж, Хейзел определенно все знает.

Глава 45

Пенелопа

Я веду всех к нашим местам на итоговом школьном шоу талантов. Большинство в курсе, что Деккер – часть компании, но никто не знает о нашей тайне. И как бы мне ни хотелось держать его за руку или чувствовать его ладонь у себя на пояснице, пока что это не наша реальность.

Мы рассаживаемся и ведем себя как те самые бесячие зрители, которые раскидывают сумки и куртки по соседним креслам, занимая места для остальных. Деккер садится через два кресла от меня, чтобы застолбить за нами весь ряд.

Я все еще не уверена, догадывается ли Хейзел о нас с Деккером, но на днях, когда мы ходили в «Портиллос», она всю дорогу туда и обратно держала нас обоих за руки. А когда мы пришли, она не пустила меня на свою сторону кабинки, заявив, что хочет сидеть там одна. Деккер воспользовался этим сполна: весь ужин его рука гуляла по моему бедру под столом.

К тому времени как Хейзел легла спать, я изнывала от желания, и мне был просто необходим Дек, пусть даже по-быстрому и не раздеваясь до конца. Это все равно было чертовски горячо.

— Мы здесь! — машет рукой Истон, пробираясь по ряду с детской переноской, в которой сидит Эллис.

— Ты разрешила ему нести ребенка? — спрашивает Деккер у Келли. Он забирает переноску и начинает сюсюкать с племянницей, рассказывая, как сильно по ней скучал.

— Он выискивает матерей-одиночек. Решил, что с младенцем будет выглядеть в их глазах привлекательнее, — Келли закатывает глаза, проходя к своему месту. Мы все сдвигаемся, освобождая пространство.

Деккер ставит переноску с Эллис на кресло рядом с собой, оказавшись по соседству со мной.

Келли проскальзывает мимо Истона.

— Эй, я бы о ней позаботился, — возмущается тот.

— Иди найди чужого ребенка, чтобы цеплять на него баб.

Фостер усаживается рядом с Келли.

— Не понимаю, зачем нам здесь торчать. Нам придется терпеть подобные мероприятия с Эллис еще долгие годы.

— Потому что это наши племянницы и племянник, — Келли хлопает ресницами.

— Я бы еще понял сольный концерт, но я уже видел танцевальный номер Монро. Видел этот номер с хулахупом. Видел, как Линкольн показывает свой фокус или что он там делает.

Келли похлопывает его по ноге.

— Ну, представь, сколько людей так же думают: «Я видел, как подает Фостер Дэвис, и в этом нет ничего особенного».

— Убедила, — он поворачивается к Деккеру. — Готов?