В последнее время я отлично играю и чувствую, что вернулся к прежней форме. С каждой хорошей игрой я обретаю все больше уверенности.

— Надеюсь, я смогу остаться в Чикаго.

— Я тоже.

— Понятия не имею, чем так разозлил этого парня. Или почему он хочет, чтобы Харкинс занял мое место. Единственное спасение в том, что твой папа на моей стороне.

Она улыбается, отодвигает стул и обходит стол.

— И всегда будет. Он любит тебя больше, чем меня.

Я раздвигаю ноги, она проскальзывает между ними, садится мне на колени и обвивает руками мою шею. Нет ничего лучше, чем когда она сама приходит ко мне.

— Да ладно, ты же его малышка.

— Ох, это место уже заняла Хейзел, за что я очень благодарна, — она прислоняется головой к моей. — Что бы ни случилось с твоим контрактом, мы справимся.

— Я могу ездить на работу из пригорода. Вам с Хейзел не придется переезжать. Она уже освоилась.

Пен не двигается, позволяя обнимать ее.

— Давай просто дадим этому немного времени. Но, Деккер... — она отстраняется и смотрит мне в глаза. — Если мы хотим, чтобы все получилось, то должны быть единым целым. Для Хейзел это будет непросто, но то, что ты будешь в нашей жизни, важнее всего остального.

Господи, она меня просто убивает. Какая-то крошечная часть меня все еще чувствует, что я этого не заслуживаю. Получить все, о чем я мечтал, так быстро – из-за этого трудно поверить, что я действительно нахожусь здесь и живу той жизнью, о которой мечтал. Что все это у меня не отберут.

— Ох, — она встает с моих колен, и я тянусь к ней, но она отмахивается от моих рук, берет со стола свой клатч и достает телефон. — Ты это видел?

Она возвращается ко мне на колени. Я смотрю на стадион «Уэббер-филд» прямо напротив нас, пока она что-то ищет в телефоне. Я не могу представить себя играющим за кого-то другого. Да, я хочу остаться здесь ради той семьи, которую я обрел в лице своих товарищей по команде, и я не хочу, чтобы Хейзел или Пенелопа переворачивали свою жизнь с ног на голову, тем более ради меня. Я люблю этот город, люблю эту команду и люблю фанатов. Уход разбил бы мне сердце. Но я не говорю Пенелопе о том, что почти уверен: я уже вылетел. И не думаю, что проблема в моей результативности. Думаю, дело в моей зарплате.

— Смотри, — она подносит экран прямо к моему лицу, и мне требуется секунда, чтобы сфокусировать зрение.

— РукиПрочьОтДека? — мой лоб прорезают морщины.

Я забираю у нее телефон, прокручивая аккаунт в Инстаграме и просматривая посты. Похоже, это страница, созданная специально для того, чтобы удержать меня в Чикаго. Все здесь обсуждают тот факт, что в этом году мой контракт истекает, а руководство «Чикаго» до сих пор ничего не говорит о его продлении.

— Посмотри на все эти комментарии. Они только начали, но уже набирают популярность. Чикаго тебя любит.

Я пробегаю глазами несколько комментариев, в которых люди пишут, что Уитакер – идиот, раз вообще вздумал играть со мной в такие игры. И что другая команда перехватит меня в два счета. Все их слова бьют меня в самое сердце. Возможно, этот город любит меня так же сильно, как я люблю его.

Я возвращаю телефон Пенелопе.

— Не уверен, что это на что-то повлияет, но это приятно.

Она нажимает «Подписаться».

— Я – твоя фанатка.

— Что ж, а я твой фанат, — я выбрасываю из головы все то дерьмо, с которым в какой-то момент приходится сталкиваться любому игроку. — Сядешь на меня верхом?

Крыши не назовешь таким уж уединенным местом, так что я ни за что не стану раздевать ее прямо здесь, но думаю, можно немного подразнить ее тем, что ждет нас по возвращении в мою квартиру.

— И каков твой план? — она встает между моих ног.

— Задери юбку, Пен, — я похлопываю себя по коленям.

— Пока мне нравится, к чему это идет, — она закидывает одну ногу мне за талию, затем вторую, и я сдвигаюсь так, чтобы ее спина упиралась в край стола, давая ей надежную опору.

— Это только аперитив, — я провожу губами по линии ее челюсти. — Основное блюдо будет внизу.

Ее смех обрывается, переходя в судорожный выдох, когда моя рука скользит вверх по ее бедру под подол юбки.

— Дек, — шепчет она, но это звучит не как предупреждение, а скорее как мольба.

Я целую ее, не дав сказать ничего больше, и проглатываю тихий вздох, сорвавшийся с ее губ, когда мои пальцы находят внутреннюю сторону ее бедра. Она уже горячая, уже ерзает на мне, ее руки лежат на моих плечах для равновесия.

— Не двигайся, — говорю я, хотя мне очень нравится то, что она не может усидеть спокойно.

Мой большой палец поглаживает чуть выше, поверх ее влажных трусиков. Она разрывает поцелуй с дрожащим выдохом и откидывает голову назад, подставляя мне шею. Я пользуюсь моментом, прижимаясь губами к ее коже и пробуя ее на вкус, пока моя рука продолжает двигаться под ее юбкой.

— Тебе нравится заставлять меня ждать? — ее голос звучит слабо, ей не хватает дыхания.

— Мне нравится смотреть, как ты распадаешься на части.