Под конец вечера мы с Деккером поднимаемся к нему в квартиру, и пройти дальше прихожей не удается: он мгновенно овладевает мной, а я во весь голос выкрикиваю его имя. Лучшая ночь в жизни.

Глава 43

Деккер

Поскольку мы пытаемся сохранить отношения в тайне, вариантов, куда я могу сводить Пен, не так уж много. Если бы выбрал ресторан – особенно такой, где нужно бронировать столик, с винной картой и приглушенным светом – нас вполне могли бы сфотографировать. И тогда секрету пришел бы конец.

Поэтому я задействовал связи и организовал, надеюсь, романтический ужин только для нас двоих, где сможем побыть наедине.

Я открываю дверь в доме, ведущую на крышу, провожу ее через бар, который обслуживает посетителей в дни игр «Кольтс», нахожу ее руку и вывожу на открытую площадку.

— Вам разрешают сюда подниматься? Всегда было интересно, каково это – смотреть игру отсюда.

— Мне тоже, — мы оба смеемся. — Хотя, возможно, скоро я смогу это узнать.

Она сжимает мою руку.

— Я знаю, что Шейн Уитакер одумается.

— Надеюсь.

Я открываю двери на небольшую бетонную площадку, с которой по лестнице можно подняться к трибунам.

— Дек, — произносит она, подходя ко мне. — Здесь потрясающе.

— Просто чтобы прояснить: идея моя, исполнение – нет.

Она кладет щеку мне на плечо.

— Мне безумно нравится.

Я веду ее к столику на двоих с черной скатертью, свечами в стеклянных колбах и уже ожидающим нас ужином.

— Мы тут совершенно одни.

— Мне кажется, или в том, как ты это сказал, кроется пошлый подтекст?

Я отодвигаю стул, она расправляет платье и садится.

— Ты дразнишь меня этим платьем.

— Это практически сарафан, — она склоняет голову набок. — А что насчет тебя? Брюки, футболка с V-образным вырезом?

— Может, дело не в том, кто во что одет, а в том, что нам просто хочется сорвать друг с друга одежду.

Она смеется, понимая, что это, скорее всего, правда. За несколько недель с выездными играми мы определенно вывели секстинг на новый уровень, и я молил бога, чтобы у игроков были одноместные номера.

— Что ж, ты выглядишь очень сексуально, Деккер, — она говорит это подчеркнуто вежливым тоном, словно делает комплимент курице в тарелке.

— А ты выглядишь сногсшибательно.

Пен улыбается, и лицо светится в мерцании свечей.

Я снимаю серебряную крышку с ее тарелки.

— Я, конечно, не умею готовить так, как ты, но, если не изменяет память, это было твоим любимым блюдом.

— Шпинат и чеснок? — спрашивает она, разглядывая пиццу в форме сердца на пышном тесте.

— Да. Твоя персональная пицца.

Она заглядывает в мою тарелку.

— А у тебя что?

Я поднимаю крышку и вижу обычную пиццу с луком и зеленым перцем на тонком тесте – тоже в форме сердца, хотя я об этом не просил. Как мило со стороны пиццерии сделать такой сюрприз.

— Никогда не понимала, почему ты не любишь пышное тесто.

— Слишком много сыра.

Мы оба берем по куску.

— И просто чтобы знал, ты в меньшинстве. Хейзел нравится все то же, что и мне. Я уже промыла ей мозги, — она улыбается прямо перед тем, как откусить.

— Я могу переманить ее на свою сторону, — я откусываю кусочек на тонком тесте, а затем понимаю, что даже не налил нам вина, поэтому откладываю пиццу, открываю бутылку и наполняю наши бокалы.

— Нет, это уже укоренилось. Извини, — она пожимает плечами. — Может, со следующим получится, — она торопливо откусывает еще кусочек, сосредоточив внимание на тарелке.

— И со всеми последующими.

Она поднимает на меня глаза.

— Тебе не обязательно это говорить. Наверное, самой было слишком рано такое озвучивать.

— Пен, я хочу полный дом детей от тебя.

На ее губах снова появляется улыбка, и напряжение рассеивается. Слава богу.

— Я тоже.

Наши взгляды встречаются и задерживаются поверх мерцающих свечей, и я накрываю ее руку своей.

— Странно, правда? То, что все уже кажется таким естественным? — она вытирает рот салфеткой и делает глоток вина.

— Да, но мне нравится. Это то, чего я всегда хотел. И не хочу ни с чем тормозить только потому, что кто-то сказал, что так нужно, или потому, что общество диктует, какие отношения считаются успешными и долгосрочными. Я люблю тебя, Пенелопа, и я хочу стать отцом для Хейзел, но на ее условиях. Я хочу жениться на тебе, хочу, чтобы у нас было больше детей. И я больше не боюсь в этом признаться. И не хочу ждать, учитывая, что мы и так слишком долго это делали.

— Ты сейчас испортишь мне макияж, — она проводит пальцем под глазами.

— Ты уходишь от ответа, потому что не чувствуешь того же?

— Нет! — она качает головой. — Чувствую... Я хочу всего этого. Я всегда хотела только тебя, но нам все еще о многом нужно подумать.

— Например?

— Например, о том, что мой папа – твой менеджер, и как будет выглядеть, если все всплывет. О твоем контракте и о том, что он будет означать. О возможном переезде?