Машина притормаживает у тротуара перед моим домом. Из-за одностороннего движения дверца оказывается со стороны обочины. Как бы больно ни было, я высвобождаю руку. Поблагодарив водителя, толкаю дверцу и выхожу на тротуар.

Деккер что-то говорит шоферу по поводу следующего адреса, но я не закрываю машину, оставляя дверцу распахнутой, пока сама направляюсь к крыльцу.

— Приятель, да она же тебя в дом зовет, — доносится голос водителя.

Оглянувшись через плечо, я замечаю устремленный на меня взгляд Деккера. Поднявшись к входной двери, с улыбкой качаю головой.

Деккер сует водителю деньги и поспешно выходит из салона.

— Ты правда меня приглашаешь?

Не оборачиваясь, я опускаю клатч на столик в прихожей и сбрасываю туфли на каблуках. Сзади тихонько щелкает замок, по паркету шуршат шаги, и секунду спустя его ладонь ложится мне на талию, разворачивая лицом.

В полумраке прихожей Деккер смотрит на меня в точности так же, как тогда, на балконе. С такой абсолютной уверенностью, какой я еще никогда не видела.

— Эй, — тихо роняет он.

— Эй.

Глава 39

Пенелопа

Деккер подносит руку к моему лицу, большой палец медленно скользит по скуле, и, поскольку вокруг никого нет, на этот раз никаких помех, никаких причин для спешки. Слава богу, мама и тетя Лейтон согласились оставить Хейзел на ночь вместе с тремя другими детьми.

Он целует меня.

Не робко. И уж точно не осторожно.

Деккер завладевает моими губами так, словно с него хватит ожиданий, и я чувствую это повсюду – как рука натягивает волосы, как тело тяжело вжимает меня в прохладную стену. Я хватаю его за лацканы обеими руками и тяну к себе, потому что не хочу, чтобы между нами оставался хотя бы сантиметр пространства. Я слишком долго этого ждала.

— Боже, Пен, — произносит он в мои губы грубым, срывающимся голосом. — Ты даже не представляешь, как часто я сдерживался.

— Расскажи, — шепчу я, задыхаясь и желая услышать, что Деккер думал об этом моменте так же много, как и я.

Его губы скользят от моего рта к линии челюсти, теперь медленнее, но не менее сокрушительно. Он целует чувствительную линию под ухом, и я вздрагиваю.

— Каждый раз, когда ты входила в комнату, — бормочет он.

Еще один поцелуй, всего на сантиметр ниже.

— Каждый раз, когда ты смеялась.

Его рука крепче сжимает мою талию.

— Каждый раз, когда замечал, что ты смотришь на меня.

Мои пальцы сжимают его рубашку.

— Я никогда на тебя не смотрела.

Деккер не поднимает головы, но я чувствую его улыбку на своей коже.

— О, Пен, — его голос понижается, хриплый от желания. — Ты всегда на меня смотрела.

Его рука скользит вниз по моей спине, уверенно, по-собственнически, пока пальцы не находят молнию платья. Он замирает.

— Но и я смотрел на тебя. Не было ни одной комнаты, куда бы вошел и не стал искать тебя глазами.

Все мое тело напрягается от желания, кровь приливает, каждый нерв сосредоточен на ощущении его руки на позвоночнике.

— Ты надела это для меня, — не вопрос, а скорее утверждение.

Следовало догадаться, что он поймет.

— Да.

Его губы касаются моей шеи, и Деккер стонет.

Это посылает сквозь меня еще один импульс жара.

— В ту секунду, когда ты сегодня вошла, я перестал слышать половину разговоров. Я мог думать только о том, как остаться с тобой наедине. Как дотронуться до тебя. Как снять это платье с твоего тела.

У меня перехватывает дыхание.

Его пальцы снова касаются молнии, достаточно медленно, чтобы заставить меня изнывать.

— Знаешь, как тяжело было сидеть напротив тебя?

Я откидываю голову назад к стене, открывая ему шею.

— Наверное, не так тяжело, как мне.

Это вызывает у него тихий звук – полусмешок, полустон, – а затем губы снова оказываются на моих, рука наконец тянет молнию вниз одним медленным, сводящим с ума движением.

Платье расходится на мне, ткань соскальзывает, его костяшки касаются голой кожи. Деккер не торопится. И именно это меня добивает. То, как он не спешит, словно это имеет значение. Словно хотел этого так долго, что отказывается упустить хотя бы секунду.

— Деккер, — это звучит мягче, чем я планировала.

— Я знаю, — его лоб прижимается к моему на одну короткую секунду, прежде чем губы снова перемещаются на мою шею. — Знаю.

Платье соскальзывает с моих плеч.

Деккер помогает ему опуститься вдоль тела, руки следуют за падающей тканью, а ладони, теплые и почтительные, ложатся на обнаженную кожу, пока платье не собирается лужицей у ног.

Воздух кажется холоднее, резче, и каждое место, которого он касается, внезапно оживает.

Он отступает, и взгляд скользит вниз по моему телу, а большой палец проводит по губам. На секунду Деккер просто смотрит на меня. Голод в его глазах сводит на нет бóльшую часть моего терпения.

Я стою в черном комплекте белья, в то время как он все еще полностью одет в костюм. Потребность оседает внизу живота и растекается по телу.