Когда мистер Хейзелмур приветствовал меня у парадных дверей отеля Ritz со стаканом джина в руке, это была наша первая личная встреча. Должен признаться, этот человек оказался не таким, как я ожидал. Хотя его литературное наследие внушительно, сам мистер Хейзелмур таковым не является. Мне пришлось опустить взгляд по крайней мере на полфута, чтобы встретиться с его глазами, которые, хотя и постарели, все еще искрились чем—то сродни озорству. Мистер Хейзелмур махнул рукой с фиолетовым рукавом, приглашая меня в клуб, которым он правит как деспот. Просветленный он или нет, я предоставлю судить моим читателям.

Собравшись за столом, накрытым на семерых, я познакомился с теми людьми, которые кажутся смертными мужчинами и женщинами, но обладают такой божественной силой в руках:

Графиня Каролина Андраши, второй по популярности частный детектив иностранного происхождения в Великобритании;

Кристин Вонг, чей ум столь же остер, как и ее подводка для глаз;

Грэм Локхарт, который в основном отвечал на вопросы этого репортера бормотанием;

и секретарь мистера Локхарта, Джонатан Краус, американец с редким энтузиазмом к трупам.

Когда мистер Хейзелмур начал их дискуссию, я обнаружил, что мое внимание приковано к мужчине рядом со мной: мистеру Фрэнку Мюррею, автору "Галантных историй". С его темными волосами, притягательными глазами и шестифутовым телосложением мистера Мюррея можно было почти принять за ожившего персонажа. В то время как мистер Хейзелмур стоит во главе комнаты, чтобы продемонстрировать свою власть, мистер Мюррей утверждает свою молчаливо, спокойно. Как человек, которому не нужно доказывать, что он великий, потому что он — и все остальные вокруг него - уже знают это. Легко понять, почему его книги разлетаются с полок - и почему актрисы, танцовщицы и даже аристократы, по слухам, брали его в любовники.

Мистер Мюррей отказался комментировать свои предполагаемые интрижки, но в отношении своей карьеры он был менее упрям. Мистер Мюррей впервые получил известность как подопечный мистера Хейзелмура, и когда я спросил его об их отношениях, мистер Мюррей сказал следующее: “Я исключительно благодарен старине Хорси за все его советы. Конечно, я должен все делать по-своему”.

Когда его спросили, имеют ли критические отзывы о последних выступлениях мистера Хейзелмура в Брэджингтоне какое-либо отношение к этому новаторскому подходу, мистер Мюррей заколебался.

“В таких вещах бывают приливы и отливы”, - сказал он наконец, не выпуская изо рта сигарету. “Литературные вкусы меняются. На мой взгляд, у автора есть два варианта — идти в ногу со временем или отстать ”.

По мнению этого автора, здравый смысл мистера Мюррея прочно закрепляет его в бывшем лагере. Что касается мистера Хейзелмура ... Давайте скажем, дорогие читатели, что совершенно ясно, за кем будут следовать авторы "завтрашнего дня", а кто, цитируя мистера Мюррея, останется позади.

Если бы Гораций Хейзелмур тоже мог это увидеть, литературный мир от этого стал бы только лучше .

Три

T

кофейня на углу Парламент-стрит и Дерби-гейт не пользовалась популярностью у полиции. Отсюда и идеальное место для этих встреч.

Официантка молча поставила кофе Фрэнку на стол. Жидкость выплеснулась на белоснежный фарфор, и прежде чем Фрэнк успел поблагодарить ее, она уже повернулась, чтобы уйти, взмахнув юбкой. В этот поздний утренний час кофейня бурлила жизнью, сотрясаясь от звуков дюжины голосов, от тесноты толпы в помещении было жарко. Фрэнк сделал глоток кофе и поморщился. Горьковатый, даже на его вкус, но он выбрал это место не из-за выбора напитков.

Ожидая, он устремил взгляд в окно, наблюдая за настойчивой толпой, проходившей мимо по тротуару. Он искал кого-нибудь интересного, надеясь на характерную походку, необычный цвет волос, нервное выражение лица. Сидеть у окна было старой привычкой Фрэнка. Ему нравилось наблюдать, находить свое вдохновение в чем-то реальном, в незнакомце, которого он никогда раньше не видел и, вероятно, никогда не увидит снова, находить одну из его причуд и строить вокруг этого историю.

Сегодня добыча была невелика. Там был парень в костюме в тонкую полоску, который спешил с деловитой властностью бизнесмена. Две дамы с одинаковыми блондинистыми стрижками шли рука об руку, их накрашенные лица кривились от беззвучного хихиканья. Потом было...

Сквозь толпу пробилась одинокая рыжеволосая голова, высокий мужчина слева от нее не давал возможности разглядеть ее лицо. Фрэнк на мгновение перестал дышать. Красный.

Именно с ней он впервые сыграл в эту игру, когда они были детьми. Они проводили дни, сидя возле магазина чипсов, шурша газетой и выпачкав руки жиром, сочиняя предыстории для каждого, кто проходил мимо. Этот был правительственным шпионом. У того был роман. Они заводили его снова и снова, пока не начинали болеть от солнечных ожогов и смеха. Он втайне всегда думал, что Рэд лучше играет, чем он. Она заметила мелкие детали, которые он упустил, например, у кого была грязь на ботинках, или инициалы, вырезанные на женском медальоне.

Рыжеволосая, должно быть, почувствовала его пристальный взгляд, потому что повернула голову и поймала взгляд Фрэнка через стекло. У него сжался желудок. Ложная тревога.

Звякнул колокольчик, и какой-то мужчина замешкался в дверях, оглядывая комнату. Ему было около тридцати — столько же, сколько и самому Фрэнку, — светловолосый и стройный, с ушами, немного великоватыми для его головы. Заметив Фрэнка, он подошел к столу, засунув руки в карманы своего черного пальто.