Я вздыхаю, когда его рука поднимается, быстро смыкаясь вокруг моего горла и заставляя пульс взлететь до небес. Его глаза пылают ледяным синим огнём, и я всхлипываю, когда его губы едва касаются моих.

– Тогда ей лучше выключить свет и приготовиться к пробному забегу по номеру люкса, через пять, четыре...

На счёт «три» я вскакиваю и сбрасываю туфли.

На «два» я задыхаюсь и вылетаю из гостиной.

На «один» мой пульс – чистый огонь в венах, я слышу его сбитое дыхание и топот прямо за мной.

И охота начинается.

...По крайней мере, на следующие четыре секунды, пока я не позволю ему поймать меня.

Бонусный эпилог

Гарриет

Четыре года спустя:

– Я тебя поймаю!

Мой пульс учащается, ухмылка расползается по лицу, когда я бегу за ним. Вот так жизнь преподносит сюрпризы; вот так всё меняется.

Сегодня, и достаточно часто в последнее время, я – охотник. И, честно говоря, я довольно хороша в этом. В конце концов, я училась у лучшего.

Топот ног раздаётся за углом гостиной впереди, убегая на кухню. Я ухмыляюсь, давая ему пару лишних секунд, чтобы затянуть бегство, прежде чем врываюсь следом.

– Где ты?! – выпаливаю я, громыхая за ним. Но кухня уже пуста, задняя дверь распахнута. Часть меня паникует, разум мгновенно переносится к открытой воде у берега дома. Но он хорошо плавает, я убедилась в этом. И в любом случае, он не уйдёт далеко.

В конце концов, я в пять раз больше его.

Я с грохотом вылетаю через заднюю дверь, а из моего горла вырывается уморительный рык в стиле монстров из «Маппет-шоу». Впереди, прямо в кустах, я слышу восторженный визг и нервное хихиканье.

– Фи! Фай! Фо! ФУМ! – грохочу я под звуки нового визга и хихиканья. – Я тебя...

Моё сердце подпрыгивает, лицо бледнеет, когда я слышу крик из кустов. Но внезапно он появляется, вываливаясь из ветвей на руках отца.

– Мама!

Моё лицо озаряется, как всегда, когда это слово слетает с губ Грейсона.

– Мама! Помоги! Чудовище поймало меня!!

Мой взгляд скользит с ледяных голубых глаз сына к мужчине, от которого он их унаследовал, который ухмыляется, обхватив трёхлетку своими большими руками.

– Слушай сюда, чудовище, – рычу я, стараясь не ухмыляться, встречаясь взглядом с Кристофом. – Немедленно верни мне моего Грейсона!

– Отдать этого вкусного маленького мальчика? – возмущается Кристоф, заставляя сына хихикать, когда щекочет его за бока. – Ни за что!

Но внезапно Грейсон выворачивается у него в руках и с шумом выпускает воздух в грудь отца. Кристоф ревёт от смеха, выходя из образа и падая на землю, когда они оба начинают щекотать друг друга.

Чёрт возьми. Как вообще возможно, чтобы сердце стало таким большим?

Как я и сказала; сюрпризы. Большие, которые жизнь подбрасывает нам. Но и мелкие, которые случаются каждый день. Но, таково родительство.

Я бы ничего не стала менять.

В конце концов Грейсон вырывается из рук Кристофа, радостно ухмыляясь и бросаясь в мои. Я смеюсь, даже когда он врезается в меня, выбивая воздух, и обхватывает меня своими крошечными ручонками.

Он сильный, этот ребёнок; во многих смыслах. Физически уже понятно, что он пойдёт в отца. Но ментально и эмоционально? Он просто... осознан.

Элла любит называть его старой душой, и, честно, она права. Я имею в виду, конечно, он любит хихикать, валяться в грязи, объедаться сладостями и смотреть мультики, как любой трёхлетка. Но он также из тех, кто родился сорокалетним и следующие четыре десятилетия будет показывать миру, насколько он готов.

Кристоф шутит, что Грей стал бы своим в их компании Королей и Злодеев из Лордс колледжа.

Я склонна согласиться.

– Уже время кино?

Я закатываю глаза.

– Малыш, посмотри, где ты.

Рай. Мы в раю. Иначе известном как наш остров на озере. Это было небесное место, когда я впервые оказалась здесь с Кристофом. Это было блаженство, когда мы вернулись.

Но приезжать сюда всей семьёй – настоящее совершенство. Здесь я получаю всё: деревья, озерный воздух, уединение. Но также любовь, смех и возможность просто сидеть и смотреть с абсолютным, блять, изумлением на жизнь, которую мы с любовью всей моей жизни как-то создали.

Что, конечно, совершенно недоступно для трёхлетки.

Грейсон вздыхает, одаривая меня «тем самым взглядом». Этим чёртовым трёхлетним взглядом, который превращает меня в желе, даже когда я вижу за ним эту мальчишескую дерзость.

– Кино?

– У меня идея получше.

Грейсон хихикает, когда Кристоф подходит сзади и треплет его тёмные волосы.

– Как насчёт того, чтобы ты выбрал, какие игрушки ты возьмёшь с собой.

Наш малыш надувает губы, поворачиваясь к отцу.

– Всех.

Я усмехаюсь: – Не уверена, что в вертолёте хватит места для всех. Но как насчёт... трёх?

– Шесть.

Кристоф хихикает, качая головой и отворачиваясь. Если говорить начистоту, в нашем родительском дуэте роль переговорщика по освобождению заложников обычно достается мне.