Его колено бьёт сзади по моим ногам, и я вздыхаю, когда ноги подкашиваются. Я падаю вперёд на руки и колени, затем мгновенно пытаюсь встать.

Но он быстрее. И сильнее.

Он всегда быстрее.

Мне это всегда нравится.

Я стону, когда он сжимает мои волосы в кулак, прижимая меня лицом вниз, грудь касается мягкого мха и листьев на земле. Его ладонь с силой шлёпает меня по заднице, снова и снова, пока моя кожа не начинает пульсировать, а тело не начинает дрожать от желания большего.

Которое он всегда даёт.

– Знаешь, почему я так быстро тебя поймал, моя маленькая добыча? – хрипит он мне в ухо, заставляя меня всхлипнуть, когда его рука опускается и сжимает мою киску сквозь влажные трусики.

– Потому что я, блять, чувствовал, как эта сладкая и мокрая маленькая киска жаждет меня.

О, блять, да.

– Как, блять, жадно ты хотела, чтобы тебя поймали, приручили и трахнули.

Я вскрикиваю, когда он хватает ластовицу моих трусиков и стягивает их до колен. Его рот скользит по моему позвоночнику, руки проскальзывают под меня, играя с сосками и проводя пальцами по клитору.

Его губы и зубы скользят и покусывают всё ниже по позвоночнику, пока внезапно его большой палец не погружается в мою мокрую киску.

А его рот влажно скользит по моей заднице.

– Кристоф...

Я задыхаюсь, голова кружится от грязного, запретного удовольствия. Его язык обводит мою задницу, пожирая меня, пока он гладит клитор и погружает два пальца в мою киску. Я сдаюсь, когда он гладит ими мою точку G изнутри, ноги подкашиваются, и я рыдаю от удовольствия в лесную землю.

Грёбаный ад, как же мне это было нужно.

Его рот опускается на мою киску, и я вскрикиваю, когда он засасывает мой клитор между губ. Его язык танцует на пульсирующем бугорке, вырывая удовольствие из моего тела, пока я кричу в звенящую тишину леса.

Он внезапно отстраняется. Я начинаю надуваться, но когда слышу грубый звон его ремня, я нетерпеливо всхлипываю.

– А теперь, моя маленькая принцесса, – тёмно хрипит он. – Я покажу тебе, что бывает с жадными маленькими шлюхами, которые соблазняют плохих парней вроде меня.

Мои глаза расширяются, когда он прижимает толстую, набухшую головку своего члена к моим складкам. И когда он вонзается с грубым хмыканьем, мои глаза закатываются, и удовольствие взрывается во мне.

Я кончаю для него. Мгновенно; просто от того, как его размер врывается в меня и полностью наполняет. Я громко кричу, дрожа и стоная от удовольствия в землю, когда мои стенки сжимаются вокруг его толщины.

– Грязная маленькая девочка, – рычит Кристоф мне в ухо. – Так быстро кончаешь от моего толстого члена. Ты весь день думала о том, как я прижму тебя к земле и буду трахать, как жадную маленькую девочку, да?

Я всхлипываю, только кивая головой и громко крича от удовольствия.

– Я, блять, не слышу.

– ДА! – рыдаю я, содрогаясь в экстазе, когда он начинает выходить. Он снова вонзается, жёстко, снова наполняя меня, и я просто таю вокруг него.

И затем Кристоф начинает по-настоящему трахать меня.

Мои ногти впиваются в землю, ноги дрожат, спина выгибается, когда он вколачивается в меня. Он сжимает мои волосы в кулак, оттягивая меня назад, наклоняясь. Он поворачивает мою голову в сторону, и я всхлипываю в его губы, целуя его безумно.

Его прекрасный член вонзается в меня до основания снова и снова, пока я не понимаю, что сейчас кончу для него снова.

И именно тогда он останавливается.

Ублюдок.

Но мгновенно я переворачиваюсь – или, скорее, он переворачивает меня на спину. Наши глаза встречаются – мои, полные похоти и нужды, его, горящие диким желанием. Он срывает с меня остатки трусиков, и я стону, когда он закидывает мои ноги себе на плечи.

Как и обещал.

И вдруг он выполняет другое обещание. Я стону, когда он затыкает мне рот моими же трусиками. Но я едва успеваю осознать это, как он раздвигает мои бёдра, прижимает колени назад и вонзает большой, прекрасный член в меня до основания.

И это блаженство.

Мы трахаемся, как обычно – жёстко, грубо, быстро. Дико. Как звери. Как тёмные, извращённые, порочные версии нас самих, которые выходят в этих играх. В этом есть грубая жестокость, но мне никогда не бывает страшно.

Я никогда не могла бояться его, потому что мы оба знаем роли, которые играем в этом дуэте для единственной аудитории – нас самих.

Охотник и добыча. Тьма и свет, запертые в танце, пока мир не взрывается вокруг нас.

Я рву его рубашку, пуговицы разлетаются, прежде чем мои ногти грубо скользят по его груди. Его глаза вонзаются в мои, и я дико стону, когда его пальцы крепко смыкаются на моём горле. Его член вонзается в меня жёстко, глубоко и быстро, его размер полностью наполняет меня и толкает за грань.

Я прижимаюсь к нему, задыхаясь, когда мир расплывается и темнеет по краям. Когда я начинаю разбиваться.

– А теперь будь хорошей маленькой игрушкой и кончи для меня.

Спусковой крючок: нажат.