Но именно этот свирепый взгляд в его глазах заставляет меня танцевать на грани ролевой игры и настоящего ужаса. Я видела, что скрывается за его маской и раньше. Но теперь мне кажется, что всё, что я «открывала» под ней в другие разы, было просто очередной маской.

Потому что теперь я вижу то, что находится за пределами Кристофа-человека.

Теперь, впервые, страшно и отрезвляюще, я смотрю в глаза его демону без решёток и масок между нами. И внезапно я задаюсь вопросом, не зашла ли я слишком далеко. Не увела ли я нас слишком глубоко – не сбилась ли с пути.

Я внезапно думаю, действительно ли я готова танцевать этот танец с таким дьяволом.

– Ты хотела играть грубо, маленькая девочка? – густо хрипит он.

Я морщусь, когда он закручивает прядь волос у меня на затылке, запрокидывая мою голову назад. Его рука сжимает моё горло – сильнее, чем когда-либо раньше, что посылает взрыв адреналина «бей или беги» по моей системе.

На секунду он ослабляет хватку, и я судорожно вдыхаю, мои глаза широки от страха. Его сужаются, губы кривятся.

– Тогда давай, блять, играть.

Он лезет в карман, и мои глаза вылезают из орбит, когда он достаёт выкидной нож. Остриё блестит и переливается в его запястьях, когда он крутит его, а затем внезапно подносит лезвие к горлу моей беговой куртки.

Один резкий взмах, и мои глаза выпучены, когда он разрезает верх, от горла до подбюстника. Он рычит, хватая ткань в кулак и разрезая остальное. Он распахивает её, и я вздрагиваю от страха, когда лезвие проскальзывает под середину моего спортивного бюстгальтера.

Его запястье дёргается, и всё разрезается и спадает. Он стонет, отбрасывая нож и затем грубо сжимая мои груди. Я всхлипываю, когда его пальцы крутят один сосок, затем другой, дёргая их, пока я не стону от пьянящей смеси боли и удовольствия.

Его рука скользит обратно к моему горлу, другая всё ещё крепко сжимает мои волосы. Он смотрит на меня сверху вниз, его глаза вонзаются глубоко.

– Расстегни мои штаны.

Мои ноги дрожат, я сглатываю.

– Пожалуйста...

– Расстегни мои, блять, штаны, как хорошая маленькая шлюха, или все будет жёстко и быстро.

Демон вышел. Чернильная тьма, с которой я люблю танцевать и флиртовать, сокрушает плотину и поглощает меня целиком.

Я знаю, что это игра. Я знаю, что это игра, которую я просила. И я знаю, что есть слово, которое остановит всё это и вернёт Кристофа, которого я знаю – того, кто существует на краю этой тьмы, а не купается в ней, как в крови.

Но я не скажу его. Я не могу. Потому что я должна увидеть, как глубока эта пропасть.

Я должна увидеть, как глубоко мы можем зайти и всё ещё выбраться обратно.

Мои руки дрожат, когда я тянусь к его штанам. Я нащупываю молнию, чувствуя огромную эрекцию, пульсирующую и бьющуюся под его джинсами. Мои пальцы снова скользят, когда я пытаюсь расстегнуть молнию, и он рычит.

Его рука падает с моего горла обратно на мои груди, сжимая один сосок, пока я всхлипываю.

– У меня кончается, блять, терпение, – хрипит он.

– Я... прости, я пытаюсь...

Он хмыкает, отталкивая мою руку, а затем хватает свою молнию и сдёргивает её вниз. Он расстёгивает джинсы и стаскивает их с бёдер. И внезапно я вздрагиваю, когда его огромный член выскакивает, почти ударив меня по челюсти.

Кристоф стонет, сжимая его в кулак и поглаживая прямо перед моими широко раскрытыми глазами и пульсирующим лицом. Его рука сжимает мои волосы, заставляя меня морщиться и стонать, когда он притягивает меня ближе.

– Открой этот красивый, блять, рот.

Я вздрагиваю; жар, похоть и страх кружатся во мне, как грёбаный героин. Мои губы открываются, и я вдыхаю, когда он проталкивает свой член между ними и вгоняет глубоко. Его набухший член наполняет мой рот, упираясь в заднюю стенку горла, и я слегка давлюсь.

– Не смей говорить, что не можешь, – тёмно рычит он. – Я хочу чувствовать свой член в твоей, блять, глотке. Покажи мне, какой хорошей девочкой ты можешь быть, и проглоти его, – хрипит он. – Проглоти каждый дюйм, как жадная маленькая шлюха, которой мы оба знаем, что ты являешься.

На одну секунду я не могу понять, хочу ли я крикнуть стоп-слово и ударить его.

...Или сказать ему делать всё, что он хочет, как ему угодно.

Одна секунда застывшей нерешительности, когда я балансирую на грани остановки этого безумия или погружения в омут. Но мои глаза скользят вверх к его, и мгновенно я знаю ответ.

Потому что он всё ещё может сверлить меня взглядом, будто хочет причинить мне боль или использовать меня. Но всего на секунду я понимаю, что смотрю не на последний слой.

Это просто маска.

Серьёзно сдвинутая, которая одновременно пугает и возбуждает меня. Но глубоко внутри, в своей сути, он всё ещё он.

Он рычит, вытаскивая свой скользкий, мокрый, блестящий член из моего рта, слюна течёт между его набухшей головкой и моей дрожащей нижней губой.