– Скажи мне.

– Я... я не знаю... – Я нервно отвожу взгляд. – Я не уверена.

– Что бы это ни было, ты можешь мне сказать. Ты всегда можешь сказать мне что угодно, принцесса. Ничто из того, что ты можешь вообразить, или захотеть, или сказать, даже близко не поколеблет меня и не спугнёт. Поверь мне.

Я провожу зубами по нижней губе, когда наши глаза встречаются. Моё дыхание кажется тяжёлым и медленным.

– Что, если бы ты... преследовал меня.

– Не думаю, что меня нужно сильно уговаривать.

– Но... – моё лицо заливается жаром. – Но что, если, когда ты поймаешь меня... я попыталась сбежать?

Его взгляд любопытно сужается: – Ты уже так делаешь, иногда.

Мой пульс стучит в ушах, как барабан.

– Но что, если бы я сказала тебе остановиться... закричала, чтобы ты остановился...

Мы оба замираем.

– А ты бы не остановился.

Челюсть Кристофа сжимается. Его глаза вспыхивают чем-то, что одновременно зажигает меня и пугает.

...что зажигает меня ещё больше.

– Гарриет...

– Я знаю, о чём прошу, – хриплю я, нервная энергия содрогает меня. – И я серьёзно.

Проходит несколько долгих секунд, его глаза впиваются в мои, его рука поглаживает моё горло так, что я сжимаю бёдра вместе.

– Только при условии стоп-слова.

Я выдыхаю дрожащий, взволнованный, нервный вздох.

И я киваю.

– Хорошо.

– И только если ты уверена...

– Уверена.

Он тихо рычит.

– Когда.

– Удиви меня, – выпаливаю я.

Та штука, которая вспыхивает лесным пожаром в его глазах, превращает меня в желе и заставляет пульс бешено биться. И я знаю, что это.

Это его демон.

Это та часть его, которую я люблю дразнить и провоцировать. Та часть, о которой он говорил мне, что я «трясу прутья клетки» или «раздражаю».

Но на этот раз в этом смертоносном взгляде сверкает нечто более свирепое, чем обычно, теперь, когда я выпустила свою самую сокровенную, тёмную фантазию на свободу. И внезапно я не так уверена, что лишь трясу клетку.

Думаю, я могла просто открыть её.

Глава 32

Гарриет

– Блять!

Я морщусь, вставая с шезлонга, в котором развалилась на пирсе. Сам по себе звонок телефона был достаточен, чтобы разрушить безмятежность созерцания заката над мягкой рябью озера. Но теперь мне и вовсе приходится в срочном порядке тушить пожары.4

– Ладно, ладно... блин.

Буквально.

Звонок от Майлза, который начал с невнятных извинений за то, что прерывает мой отпуск. Но хотел бы знать, что, во-первых, туалет в мужской комнате бара забился, и это уже за гранью того, что может сделать вантуз. И во-вторых... как ему действовать, потому что в баре стало довольно оживлённо.

– Ладно, Майлз...

– Чёрт возьми, секунду, Гарри.

Я слышу приглушённый звук его разговора с посетителем и повтор заказа по телефону, прижатому к плечу.

– Ладно, я вернулся.

– Так, мне нужно, чтобы ты позвонил...

– Эй, сейчас подойду, приятель, – хмыкает он кому-то.

– Нет, нет, сначала обслужи клиентов. Я подожду, Майлз.

– Да, да.

Снова звуки того, как Майлз готовит напитки с телефоном у плеча. Пока внезапно я не слышу знакомый голос из другого конца «Туфельки».

– Эй! Унылый! Дай-ка сюда, а?

Я ухмыляюсь, даже если могу представить, как Майлз хмурится от прозвища, которое, как я знаю, он ненавидит.

– Гас, стой на той стороне грёбаной стойки...

– Дай мне поговорить с ней. Ты продолжай заниматься своим делом, парень.

– Гарри...

– Лучше я поговорю с ним, – усмехаюсь я. – Спасибо, Майлз.

Он хмыкает, и я слышу, как телефон переходит в другие руки, прежде чем голос Гаса врывается в моё ухо.

– Эй, Гарри, этот парень... я тебе говорю...

– Гас, пожалуйста, сделай мне одолжение и перестань называть его Унылым? По крайней мере, в лицо? Для меня, пожалуйста? Если он уволится, я пропала.

Он медленно вздыхает: – Ладно, ладно. Для тебя, Гарри.

– Спасибо, мой дорогой.

– Так, ну, Унылый... э-э, Майлз за баром. Что мне делать с туалетом и светом?

Мои брови глубоко сходятся.

– Прости, ты сказал со светом?

– Он не упомянул? Да, Гарри. Чёртовы лампочки погасли примерно полчаса назад.

Мать. Твою.

– Электричество вообще?! Или только свет?

– Только свет. Мы зажгли кучу свечей, что были на той полке у телевизора. Музыка всё ещё работает, и это хорошо. Кроме того, что грустный парень за стойкой продолжает включать свои грустные песенки.

Я ухмыляюсь, отводя телефон от лица, чтобы тихо рассмеяться.

– Ладно, ладно. Значит, пробки. Ты знаешь, как пройти в подсобку внизу? Там щиток.

– Эй, Джек! – внезапно кричит Гас. – Гарри хочет, чтобы ты спустился в подвал и переключил автомат.

Я хихикаю.

– Отличный ход.

– Знаю, правда? Хотя, полагаю, это делает меня ответственным за туалет.