– Мой брат... – выдавливает она, отворачиваясь.

– У меня нет ненависти к твоему брату, – бормочу я. – Я не могу ненавидеть оружие. Но я могу ненавидеть человека, который его создал, зарядил и с радостью нажал на спуск.

Я протягиваю руку и кладу ладонь на плечо Анастасии.

– И я сожалею о твоей потере.

Она грустно улыбается, смахивая последнюю слезу.

– Спасибо.

Гарриет наклоняется и снова целует моё плечо. Когда она поворачивается обратно к Анастасии, она улыбается и протягивает руку.

– Давай попробуем ещё раз. Привет, Анастасия, я Гарриет. Прости, что была сукой.

Анастасия сдавленно смеётся сквозь оставшиеся слёзы, смахивая их с ухмылкой. Она крепко пожимает руку Гарриет, а затем, к моему изумлению, они смеются и обнимаются.

Гарриет отстраняется, сияя глядя на другую женщину, будто они теперь старые подруги.

– Хочешь остаться на ужин?

Глава 28

Кристоф

Проходят две недели. И хотя неприятности, преследующие нас, никуда не делись, здесь, по крайней мере, они отступили.

Здесь мы можем быть собой.

Между этим и тем, что я наконец знаю, где покоится Никита, впервые за семь лет я знаю покой. И, блять, как же хорошо это чувствуется.

В реальном мире, очевидно, всё немного иначе. Гарриет официально сократила работу «Туфельки» до четырёх ночей в неделю, оставив управление своему угрюмому работнику Майлзу, пока она «в отпуске».

Судя по всему, есть двое пожилых мужчин – её самые постоянные посетители – которые более чем недовольны этим. Но они справятся.

Ни одна часть меня не думает, что оторвав её от Лондона и укрыть здесь, на моём озере, как-то сбивает Михаила с его планов. Если что, то вмешательство в его планы, вероятно, заставляет его плеваться огнём.

Но Мик может идти на хрен и сдохнуть. Он знает, где я. У меня нет иллюзий на этот счёт. Но он не сделал ни одного шага. У меня есть люди, следящие за каждым частным аэродромом в Финляндии, и другие – за единственными дорогами, ведущими к этому озеру.

Если Михаил или кто-то ещё попытается добраться до меня – или до неё – я узнаю. Но пока тишина. Это тревожно, потому что я знаю Михаила. Отсутствие реакции на мой смелый шаг никоим образом не означает, что он вышел из игры.

И всё же я не позволяю этим мыслям омрачать меня. Они не могут; не с ней рядом. Не с пробуждениями с ней в объятиях и проведением большей части дня в постели, или сплетённым с ней где-то ещё, или преследованием её по лесу, когда её крики превращают мою кровь в огонь.

Здесь ничто не может коснуться нас.

Через две недели после визита Анастасии я наконец делаю звонок, который откладывал. Я даю Марко адрес монастыря с мавзолеем позади.

Место последнего – до сих пор – упокоения Никиты.

Я всем сердцем хочу поехать за ней сам. Но я знаю, что риск слишком велик. Слишком много неопределённости в том, чем, блять, занят Мик, или даже где он, чёрт возьми, сейчас прячется. И я уверен, что Анастасия использовала все свои возможности, чтобы найти этот монастырь. Но это риск, на который я не могу пойти.

Но также... есть ещё кто-то, охотящийся на мою добычу.

Я не упоминал Гарриет о надписи, которую нашёл на задней двери «Туфельки» той ночью. Даже после того, как она рассказала мне о надписи помадой на зеркале, когда останавливалась у Ноэля и Эллы.

Она приписывает этот случай попытке Михаила напугать её – возможно, чтобы заставить её «вернуться в строй» в соответствии с его планами. Но что-то не так.

Театральность не входит в modus operandi3 Михаила. Возможно, чуть-чуть, но не помада на грёбаных спальных зеркалах. Не «Я ЗНАЮ, КТО ТЫ», нацарапанное на двери в переулке её бара.

Может быть, это Мик. И, честно говоря, я, блять, надеюсь, что это так.

Михаил – дьявол, которого я знаю. Если это не он охотится на Гарриет – если нацарапанные сообщения и быстрый парень в чёрном, с которым я дрался в её квартире, не Михаил?

Тогда у нас гораздо, гораздо более серьезная проблема.

И это ещё одна причина, по которой я не могу поехать в Литву сам: мне потребовалось семь грёбаных лет, чтобы вернуться сюда с ней. Со всеми опасностями, кружащимися в реальном мире...

Нет ни единого шанса, что я оставлю её здесь одну.

– Что тебе нужно, Крис?

Я криво улыбаюсь.

– Что, я не могу позвонить старому другу просто поболтать?

Марко усмехается низким, рокочущим смехом.

– Можешь, но я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы знать, что ты звонишь не для того, чтобы узнать, не хочу ли я пропустить пинту. Что тебе нужно, брат.

Я вздыхаю, сидя на конце пирса и опираясь на руку.

– Мне нужна услуга.

– В кого стрелять?

Я грустно улыбаюсь: – Стрелять не надо, они уже мертвы.

– Я не понимаю.

– Я нашёл свою сестру, Марко.

Он замолкает на секунду.

– Блять, мужик. Сочувствую.