В самолёте меня чуть не накрыла паническая атака от мысли о людях, которые могут пострадать из-за меня – об Элле, Джеке, Гасе и Вере, даже о Майлзе. Но Кристоф заверил меня, что его люди присматривают за ними издалека и следят, чтобы не было ответной реакции.

Но страх всё равно остаётся. Михаил явно не тот, кому стоит переходить дорогу.

А я перешла. Сильно.

– Мне трудно связать слово «неосторожность» с тобой.

Он усмехается, глаза блестят.

– Кто-то умеет заставлять меня нарушать каждое правило и каждую предосторожность.

Я краснею, проводя зубами по нижней губе.

– Ты хочешь сказать, что я...

Я вздыхаю, когда его рука скользит к моей заднице, сжимая её и притягивая меня к нему. Другая рука запутывается в моих волосах, откидывая мою голову назад, когда я поднимаю на него глаза.

– Я ничего не говорю, – тихо рычит он.

Его губы сливаются с моими, и затем я действительно дома: здесь, с ним.

Там, где мне самое место.

Глава 24

Кристоф

Это чудо, что я дождался, пока она примет душ. Господи, это воздержание святого – не прикоснуться к ней до того, как мы даже добрались до берега. Но я хотел дождаться, пока мы окажемся здесь.

Пока мы не вернулись туда, где стали нами.

Словно мрачное перекрещение. Порочное возвращение домой. Изысканный танец, которого я так долго ждал, чтобы станцевать с ней здесь снова.

За последние семь лет я был здесь нечасто. Когда-то это место было моим убежищем. Сюда я приезжал, чтобы сбежать. Но после Гарриет это стало местом, куда я мог приезжать только для того, чтобы ненавидеть прошлое и воевать с дьяволами и демонами, которые отняли её у меня.

Возвращаться сюда без неё было мукой. Без неё это место больше никогда не было моим убежищем.

Это был мавзолей нашей разбитой любви.

Но теперь, семь лет спустя после того, как она сбежала из этого места, я вернул её сюда. И на этот раз, когда она будет бежать от меня, это будет не тайно, чтобы уйти от меня.

Она будет бежать, чтобы её поймали.

Она будет бежать, пульс будет стучать. С тёмной болью, пульсирующей нуждой и жаром между бёдер, задыхаясь, когда я обхвачу рукой её горло и трахну её прямо на земле.

И это случится прямо сейчас.

Но сначала я жду. Я наблюдаю снаружи, сквозь освещённые окна дома, как она спускается по лестнице, вытирая полотенцем длинные рыжие волосы. На её лице недоумение, она оглядывается, ища меня. Удивлённая, почему я не присоединился к ней в душе.

Всему своё время, моя принцесса...

Я вижу, как её губы шевелятся, произнося моё имя, она хмурится и проходит через дом, мимо окон. Она заглядывает в библиотеку, затем на кухню. И затем замечает заднюю дверь, которую я оставил приоткрытой.

Мой член, блять, твёрдый, почти до боли.

Я дрожу от переизбытка энергии, прячась в деревьях, пульс ревёт в ушах. Мои руки сжимаются и разжимаются, сырая потребность в ней и её бег от меня бурлят внутри.

Но я жду и смотрю, как она с любопытством выходит на улицу, зовя меня.

– Кристоф?

Её брови сходятся, она идёт босиком в свободной юбке и майке, которые я оставил на кровати после её душа.

Мне не нужно, чтобы меня стесняли такие вещи, как штаны, когда я повалю её на землю и вгоню в неё свой член.

– Эй, ты снаружи? – легко смеётся она. – Я думала приготовить нам обед или ужин, или что-то. Мне кажется, у меня внутренние часы совсем сбились.

Моё дыхание хрипит, вдох и выдох.

И я жду.

Гарриет вглядывается в деревья, прямо сквозь меня, затем обводит взглядом лес.

– Крис?

Она подходит ближе к кромке леса, затем ещё ближе, пока не оказывается прямо на границе в нескольких метрах от меня. На краю бездны, о которой она пока не знает.

Той, что поглотит её целиком, пока она будет задыхаться от желания большего.

Затем она пересекает невидимую линию и входит в лес.

– Крис?

Я делаю шаг к ней, нарочно наступая на ветку.

Гарриет замирает. Я вижу, как её глаза расширяются, голова резко поворачивается, чтобы увидеть меня. Её лицо заливается румянцем, и я вижу в реальном времени, как её соски твердеют под майкой.

Если бы я был ближе, я почти уверен, что мог бы учуять, как мокра её киска.

Я делаю ещё шаг, позволяя веткам хрустеть под ногами, давая ей знать, откуда я иду.

Я хочу, чтобы она знала, чтобы она побежала в другую сторону.

И вдруг, с диким блеском в глазах, она именно это и делает. Она разворачивается и, блять, бежит.

И я делаю то, что всегда делаю с ней. То, что она пробуждает во мне. То, что она провоцирует и разжигает. То, что она дразнит.

Она бежит.

Я преследую.

Как восход и закат. Как, блять, приливы или смена времён года. Как само время.

Так уж все устроено.